= наверхъ =

     Нынѣ настала радость для всѣхъ, вознаграждающая прежнюю скорбь: предсталъ Вездѣсущій, чтобы все исполнить радости. Но какъ Онъ предсталъ? — Не съ тѣлохранителями, не въ сопровожденіи воинствъ Ангельскихъ, не съ пышностью и шумомъ: но тихо и безмятежно, чтобы укрыть Свое шествіе отъ князя тьмы и чтобы, благоразумною хитростію уловивъ змія и посмѣявшись надъ бдительностію того Ассирійскаго дракона, который поработилъ себѣ благородство природы человѣческой, — исхитить у него добычу. Неизреченное великое милосердіе Его не хотѣло видѣть потери такого творенія, каковъ человѣкъ, для котораго Онъ распростеръ сводъ небесный, утвердилъ землю, разлилъ воздухъ, образовалъ море, устроилъ все видимое созданіе. Поэтому является Богъ на землѣ, Богъ съ небесъ, Богъ между человѣками, Богъ во чревѣ Дѣвы — Тотъ, котораго не вмѣщаетъ вся вселенная. Теперь природа человѣческая начинаетъ предвкушать радость и получаетъ начало обоженія; теперь отвергнувъ отъ себя обманчивое богатство грѣха, она уневѣщивается Творцу; теперь первоначальный составъ нашъ прнимаетъ новый видъ, и состарѣвшійся міръ отлагаетъ ветхость — плодъ грѣха. Да радуется небо свыше, и облацы, да кропятъ правду (Ис. 45, 8), да источаютъ горы, сладость и холмы веселіе, яко помилова Богъ люди Своя (Ис. 49, 13). Нынѣ таинство, запечатлѣнное прежде всѣхъ вѣковъ, открывается и все получаетъ во Христѣ возстановленіе. Нынѣ всемогущая сила Зиждителя вселенной приводитъ въ окончательное исполненіе совѣтъ, держанный Имъ о сотвореніи міра, дабы разрушить совѣтъ, начальникомъ злобы издревле противъ насъ составленный. Посему-то ликуютъ Ангелы, сорадуются человѣки и весь обновляемый міръ приходитъ въ себя. Какой умъ, какой языкъ выразитъ все это? Ни слово изречь, ни слухъ принять это не въ силахъ. Итакъ мы справедливо совершаемъ настоящее торжество съ веселіемъ и радостію, празднуя совершеннѣйшее воспринятіе (Господомъ) нашего смѣшенія.

Но чтожъ это за торжество и каково оно? Оно — радость всей твари и возстановленіе (нашего) рода. Нынѣ благовѣстіе радости, свидѣтельство человѣколюбія Божія, радостная проповѣдь о спасеніи всего міра. Откуда, отъ кого и кому? — Съ небесъ, отъ Бога, къ Дѣвѣ, обрученной мужу. Кто эта Дѣва? Кто этотъ мужъ? Какія имъ имена? Дѣвѣ — Марія, а мужу — Іосифъ: оба отъ рода Давидова. Кто исполнитель божественныхъ повелѣній, и откуда онъ приходитъ? Архангелъ Гавріилъ, свыше посланный для служенія чуду: таинство удивительнѣйшее въ сравненіи со всѣмъ, достойнымъ удивленія, возвѣстить долженъ былъ служитель Вышняго, слетѣвъ съ горнихъ странъ на землю. Что же именно? Снисшествіе Господа, несказанное явленіе Его смотрѣнія о насъ, обнаруженіе и подтвержденіе божественнаго совѣта и предвѣдѣнія, хотя отъ вѣчности сокровеннаго. Но гдѣ, когда и для чего? — Въ Назаретѣ Галилейскомъ городѣ, въ мѣсяцъ шестый послѣ того, какъ Іоаннъ зачатъ, чтобы этотъ возвѣстилъ о воплощеніи грядущаго Господа. Итакъ, Гавріилъ, слетѣвъ съ горняхъ обителей въ земныя страны, предсталъ въ Назаретѣ и, пришедъ къ Дѣвѣ, кротко объявилъ Ей о неизреченномъ смотрѣніи Божіемъ. Въ этомъ-то и состоитъ таинство примиренія Бога съ человѣками. Вотъ и предметъ настоящаго торжества — соеднненіе Бога съ человѣками, обоженіе воспринятой Имъ природы, обновленіе образа нашего, перемѣна состоянія нашего на лучшее, возвышеніе и восхожденіе наше на небеса. Посему все нынѣ преисполнено радости, и всѣ умные чины небесныхъ силъ вступаютъ съ нами въ союзъ при нашемъ примиреніи съ Богомъ: имъ пріятны возвращеніе наше къ Богу, переходъ и восхожденіе къ лучшему состоянію, потому что они весьма сострадательны и любвеобильны, почему и посылаются на служеніе для тѣхъ, которые должны наслѣдовать спасеніе (Евр. 1, 14). Итакъ все днесь да веселится, природа да взыграетъ! Нынѣ отверзается небо, и земля невидимо пріемлетъ Царя всяческихъ. Назаретъ, соревнуя Едему, въ нѣдро свое пріемлетъ насадителя Едема; Отецъ миросердія человѣческую нищету обручаетъ единственному и единородному Сыну Своему, Гавріилъ служитъ таинству и взываетъ къ Дѣвѣ: радуйся! (Лук. 1, 28), чтобы дщерь Адама, происшедшая отъ племени Давидова, возвратила собою ту радость, которую потеряла праматерь. Нынѣ Отецъ славы, сжалясь надъ родомъ человѣческимъ, милостивымъ окомъ взираетъ на растлѣнное въ Адамѣ естество. Нынѣ Податель милосердія открываетъ намъ бездну всеблагихъ щедротъ Своихъ и изливаетъ на естество наше Свою такъ обильную милость, какъ обильна вода, наполняющая моря. Тому, изъ котораго, чрезъ котораго и въ которомъ все существуетъ, надлежало преложить на милость древній приговоръ проклятія противъ насъ, славою своею прославить обезславленное въ Адамѣ естество наше и истиною разрушить тотъ лукавый совѣтъ отца лжи, послѣдствіемъ котораго было первое преступленіе, т. е. наденіе Адамова рода.

Объ этомъ-то великій между царями Богоотецъ Давидъ пророчественно воспѣлъ: милость и истина срѣтостѣся, правда и миръ облобызастася (Псал. 84, 11). Говоря такъ, не разумѣетъ ли онъ милость, которую, по благоволенію Отца, явилъ къ намъ Сынъ — Податель милости, изъ сожалѣнія къ намъ сдѣлавшійся подобнымъ намъ во всемъ, исключая грѣхъ, чтобы изгладить преступленіе наше, возставить насъ отъ паденія и разрушенное снова исправить? Что такое истина, какъ не то, что Его явленіе людямъ не было какимъ-либо призракомъ? Не видъ только человѣческій, какъ нѣкоторые говорятъ, Онъ принялъ на Себя; но движимый человѣколюбіемъ и снисходя къ человѣкамъ, Непостижимый, по самой истинѣ, усвоилъ Себѣ существо человѣческое и обожилъ въ Себѣ воспринятую Имъ общую нашу природу. Его смотрѣніе не было призракомъ: такъ какъ Онъ, при неизмѣняемости Своего Божества, имѣлъ истинное тѣло.

Поелику же милость и истина — по словамъ Пророка — срѣтостѣся, то правда и миръ, какъ и надлежало, облобызастася. Правда — это опредѣленіе, произнесенное противъ обольстителя праотцевъ. Когда и кѣмъ? Нынѣ, Отцемъ всевышнимъ. По этой правдѣ, человѣколюбивый по естеству, Онъ положилъ, чтобы единородный Сынъ Его, явясь въ образѣ человѣка, осудилъ врага. Миръ — это тотъ миръ, который тотчасъ, при плотскомъ рожденіи Начальника мира — Сына (Божія), единогласно воспѣлъ ликъ Ангеловъ, взывая: слава въ вышнихъ Богу и на земли миръ, къ человѣкамъ благоволеніе (Лук. 2, 14), — та слава, которою прославился чрезъ Христа человѣческій родъ, бывъ вознесенъ — какъ говоритъ великій Апостолъ — превыше круга небеснаго, превыше всякаго начальства, и власти, и силы (Евр. 1. 21); тотъ миръ, который Самъ Онъ исходатайствовалъ намъ, соединивъ небесное съ земнымъ и открывъ земнороднымъ новую стезю къ восхожденію на небеса, то благоволеніе, по которому угодно было Отцу послать къ намъ осужденнымъ возлюбленнаго Сына Своего, чтобы — какъ имѣющій одну волю съ Отцемъ — совершилъ спасеніе, предназначенное намъ отъ Отца чрезъ Него. Вотъ предметъ нынѣшняго нашего торжества! Вотъ то важное порученіе, которое нынѣ исполняетъ Гавріилъ и — какъ посредникъ между Божествомъ и человѣчествомъ — первый благовѣствуетъ Дѣвѣ залогъ совершеннаго примиренія!

Милосердый Отецъ, съ сожалѣніемъ воззрѣвъ на родъ нашъ, уже растлѣнный грѣхопаденіемъ, вспомнилъ о твореніи рукъ Своихъ и, не хотя видѣть насъ навсегда погибшими, сначала вручилъ Моѵсею письменный законъ, начертанный на каменныхъ доскахъ. А такъ какъ писанный законъ не производилъ спасительныхъ дѣйствій, то Онъ посылалъ Духоносныхъ мужей, т. е. прозорливыхъ пророковъ, показывавшихъ всѣ правые пути къ Богу. И послѣ хотя тѣ, къ которымъ они были посылаемы, закрывъ свои чувства, ни мало не сдѣлались лучшими; Творецъ однакожъ не презрѣлъ нашего естества; но изъ преблагихъ и пренепорочныхъ нѣдръ Своихъ послалъ къ намъ недостойнымъ, въ концѣ вѣковъ, Сына Своего, равнаго Себѣ и по власти, и по силѣ, и по благости. Онъ восхотѣлъ лучше содѣлать спасеніе преступниковъ воли Его, нежели оставить въ презрѣніи столь прекрасное и столь высокое Свое созданіе, каковъ человѣкъ. Поэтому, опредѣливъ служить при таинствѣ одному изъ первѣйшихъ Ангеловъ, Онъ маніемъ Своего величія далъ — думаю — Ангелу такое повелѣніе: «Гавріилъ! иди въ Назаретъ, городъ Галилейскій, въ коемъ живетъ Отроковица Дѣва, обрученная мужу, именемъ Іосифу: имя Дѣвѣ — Марія». Для чего въ Назаретъ? Для того, чтобы тамъ Вседержителю избрать для Себя богоблагодатное украшеніе дѣвства, какъ розу въ тернистомъ мѣстѣ, также для исполненія пророчества, что Онъ назовется Назореемъ. Кто? Тотъ, котораго Наѳанаилъ впослѣдствіи называетъ Сыномъ Божіимъ и Царемъ Израильскимъ (Іоан. 1, 49). Что же касается до Гавріила, то онъ обыкновенно служитъ при совершеніи божественныхъ таинствъ, какъ мы знаемъ это изъ Даніила. «Итакъ иди — глаголетъ Богъ Архангелу — въ Назаретъ, городъ Галилейскій; тамъ немедленно и прежде всего скажи Дѣвѣ то благовѣстіе радости, котораго лишилась нѣкогда Ева, и не смущай души Ея: это благовѣстіе радости, а не печали: это привѣтствіе веселія, а не унынія». Въ самомъ дѣлѣ, была ли и будетъ ли для рода человѣческаго какая-нибудь радость болѣе той, какъ быть причастникомъ Божественнаго естества, быть въ соединеніи съ Богомъ, быть съ Нимъ едино по причинѣ соединенія, и притомъ ѵпостаснаго? Что можетъ быть удивительнѣе того, когда Богъ видимо снисходитъ на землю и даже носится въ чревѣ жены? Неслыханное дѣло! Богъ, которому престолъ — небо и подножіе — земля (Ис. 66, 1) — въ женской утробѣ! Всевышній Богъ, сопрестольный съ Отчею вѣчностію — во чревѣ! И есть ли что необыкновеннѣе, какъ Богу явиться въ образѣ человѣка, не разлучаясь съ Своимъ Божествомъ, какъ намъ видѣть все естество человѣческое соединеннымъ съ Творцемъ для того, чтобы обоготворился весь человѣкъ — первая жертва грѣха?

Что же Гавріилъ? Выслушавъ это и узнавъ повелѣніе, изреченное ему гласомъ Божіимъ, но превышающее силы его, онъ находился между страхомъ и радостію: не дерзалъ тотчасъ исполнить его, но остерегался и отрицаться отъ него. Впрочемъ, повинуясь Божію велѣнію, полетѣлъ къ Дѣвѣ и, по прибытіи въ Назаретъ, предсталъ въ Ея домъ; потомъ, какъ-бы погрузившись въ размышленіе и недоумѣвая въ себѣ, колебался въ мысляхъ, разсуждая — думаю — самъ съ собою такъ: «съ чего начать мнѣ исполненіе воли Божіей? Мгновенно ли явиться въ чертогѣ? Но такимъ появленіемъ я устрашу душу Дѣвы. Или взойти не вдругъ? Но Отроковица почтетъ входъ мой тайнымъ. Постучать ли въ дверь? Но какимъ образомъ? Ангеламъ это не свойственно, потому что никакой предметъ, ни содержащій, ни содержимый, не можетъ препятствовать существу безтѣлесному. Или просто отворить дверь? Но и тогда, какъ она заперта, я могу пройти сквозь нее. Назвать ли Дѣву по имени? Но этимъ я приведу въ трепетъ Отроковицу. Итакъ вотъ что сдѣлаю: по волѣ Пославшаго меня, укрощу мое стремленіе; намѣреніе Его — спасти родъ человѣческій; воля Его, хотя необыкновенная, исполнена милосердія и служитъ залогомъ примиренія. Но опять, какимъ образомъ мнѣ приступить къ Дѣвѣ? О чемъ прежде всего съ Нею говорить? О благовѣстіи ли радости, или о вселеніи въ Нее Господа моего? О наитіи ли Духа Святаго, или объ осѣненіи Всевышняго? Сдѣлаю къ Дѣвѣ обращеніе, возвѣщу Ей о чудѣ, приближусь къ Ней, сдѣлаю Ей приѣтствіе и кротко воззову: радуйся! Привѣтствіе будетъ для меня счастливымъ вступленіемъ въ свободный съ Нею разговоръ. Слово радуйся! послужитъ мнѣ залогомъ позволенія бесѣдовать съ Нею; только гласъ радуйся ни мало не устрашитъ, но усладитъ Ея душу. Итакъ, возвѣщая Ей радостное велѣніе, я начну воззваніемъ: радуйся! На самомъ дѣлѣ, прилично привѣтствовать Царицу благовѣстіемъ радости. Радостенъ духъ! восхитительно это время! Утѣшительно повелѣніе! Это воля Божія о спасеніи и начало радости безмѣрной!»

Принявъ такое рѣшеніе, Архангелъ предсталъ въ домѣ Дѣвы и, приступивъ къ чертогу, въ которомъ Она находилась, тихо приблизился къ двери и, вошедъ въ нее, кроткимъ голосомъ воззвалъ къ Дѣвѣ: радуйся, Благодатная! Господь съ Тобою (Лук. 1, 28), Господь, который былъ прежде Тебя, который нынѣ съ Тобою, который, спустя немного, отъ Тебя родится. Одно рожденіе Его было вѣчное, другое будетъ временное». О, безмѣрное человѣколюбіе и благость! Ангелъ не только объявляетъ радость, но указываетъ и на Виновника радости, во чревѣ Дѣвы; потому что слова: Господь съ Тобою — ясно означаютъ, что присутствуетъ самъ Царь, всецѣло воплощающійся въ Ней и не оставляющій Своей славы. Радуйся, Благодатная! Господь съ Тобою. Радуйся, орудіе радости, которымъ упраздненъ приговоръ клятвы и возвращено право на радость. Радуйся, истинно благословенная; радуйся, препрославленная; радуйся преукрашенное святилище славы Божіей; радуйся, священное жилище Царя. Радуйся, чертогъ, въ которомъ Христосъ обручилъ Себѣ человѣчество. Радуйся, избранная Богомъ прежде рожденія; радуйся, орудіе примиренія Бога съ человѣками; радуйся, сокровище безсмертной жизни; радуйся, небо — пренебесное жилище солнца славы; радуйся, пространное селеніе Бога нигдѣ невмѣстимаго, въ Тебѣ одной вмѣстившагося; радуйся, святая дѣвственная земля, изъ которой неизреченнымъ дѣйствіемъ Божіимъ образовался новый Адамъ, чтобы спасти древняго; радуйся, священный, достойный Бога квасъ, который проникъ весь родъ человѣческій, такъ что составилось одно удивительное смѣшеніе, на подобіе хлѣба, происшедшее изъ единаго тѣла Христова. Радуйся Благодатная! Господь съ Тобою, Тотъ, который сказалъ: да будетъ твердь (Быт. 1, 6), и всѣ прочія дѣла Творческаго величія Его; радуйся, родительница безмѣрной радости; радуйся, новый ковчегъ славы, въ которомъ почилъ сошедшій Духъ Божій, — ковчегъ въ которомъ Святый по естеству, чрезъ воплощеніе, чуднымъ образомъ устроилъ Себѣ святыню новой славы въ дѣвической утробѣ, не преставъ быть тѣмъ, чѣмъ былъ (ибо Онъ непремѣненъ), но сдѣлавшись тѣмъ, чѣмъ не былъ (ибо Онъ человѣколюбивъ). Радуйся, сосудъ златый, носящій Того, который усладилъ манну и источилъ неблагодарному Израилю медъ изъ камня; радуйся, серафимская клеща таинственнаго угля; радуйся умное зеркало созерцательнаго познанія, чрезъ которое пророки, просвѣщенные Духомъ Святымъ, таинственно видѣли безконечное къ намъ снисхожденіе Божіе; радуйся, труба зрительная, сквозь которую осѣняемые унылою тьмою грѣха, увидѣвъ восхожденіе грядущаго свыше со славою солнца правды, озарились чуднымъ свѣтомъ; радуйся, украшеніе всѣхъ пророковъ и патріарховъ, и истиннѣйшее проповѣданіе непостижимыхъ предопредѣленій Божіихъ.

Благословенна Ты въ женахъ, и благословенъ плодъ чрева Твоего (Лук. 1, 2). И поистинѣ благословенна, потому что Богъ избралъ Тебя въ жилище Себѣ, потому что Ты непостижимо носила въ утробѣ Своей исполненнаго славы Отчей Іисуса Христа — человѣка и вмѣстѣ Бога, имѣющаго вмѣстѣ свойства той и другой природы. Благословенна Ты въ женахъ, нетѣсно вмѣстившая въ священномъ хранилищѣ дѣвства Своего то небесное сокровище, въ которомъ сокрыты всѣ сокровища премудрости и вѣдѣнія (Кол. 2, 3). Ты истинно благословенна: Твое чрево есть какъ стогъ на гумнѣ (Пѣсн. 7, 2); Ты безъ сѣмени, безъ воздѣланія произрастила плодъ благословенія и класъ нетлѣнія — Христа и принесла обильнѣйшую, тысячекратную жатву, приведя тысячи радующихся къ Дѣлателю нашего спасенія. Ты истинно благословенна: потому что одна изъ всѣхъ матерей, будучи предуготована быть матерію Создателя Своего, не испытала матерямъ свойственнаго; матернее рожденіе не повредило чистоты Твоего дѣвства; дѣвственный плодъ Твой сохранилъ печать Твоей непорочности. Ты истинно благословенна: Ты одна, не познавъ мужа, носила во чревѣ Своемъ Того, который распростеръ небеса и чуднымъ образомъ землю дѣвства Твоего сдѣлалъ небомъ. Благословенна Ты въ женахъ, одна наслѣдовавшая то благословеніе, которое Богъ чрезъ Авраама обѣщалъ народамъ. Ты истинно благословенна, — одна наименовавшаяся Матерію благословеннаго Сына — Іисуса Христа и Спасителя нашего, чрезъ которую народы взываютъ: благословенъ грядый во имя Господне (Матѳ. 21, 9), и благословенно имя славы Его во вѣкъ, исполнится славы Его вся земля: буди, буди! (Псал. 71, 19). Благословенна Ты въ женахъ, которую ублажаютъ поколѣнія и прославляютъ цари, которой покланяются владыки и служатъ богатѣйшіе изъ людей, которую дѣвы среди сонма своего вводятъ во храмъ Царя. Благословенна Ты въ женахъ, которую Исаія, увидя прозорливыми очами, наименовалъ пророчицею, дѣвою, плинѳою, мѣстомъ, видѣніемъ, главою книги и притомъ запечатлѣнной. Ты истинно благословенна, которую Іезекіиль...² назвалъ востокомъ, вратами заключенными, отверстыми только Богомъ, и опять заключенными. Ты одна истинно благословенна, которая Даніилу, мужу желаній, казалась горою великою, а чудному Аввакуму горою пріосѣненною (Авв. 3, 3), которую царь Твой праотецъ пророчески воспѣлъ горою Божіею, горою тучною, горою преусыренною, на которой благоволилъ обитать Богъ. Благословенна Ты въ женахъ, которую Богопрозорливѣйшій Захарія провидѣлъ въ золотомъ свѣтильникѣ, украшенномъ семью лампадами, т. е. сіяющемъ семью дарами божественнаго Духа. Ты истинно благословенна; — Ты умный рай, въ которомъ живоносное дерево спасенія; въ Тебѣ таинственно зрится и Самъ насадитель Эдема — Христосъ, который неизреченною силою исходя изъ утробы Твоей, подобно живоносному источнику, посредствомъ Евангелія, какъ-бы четырьмя потоками, напояетъ вселенную. Благословенна Ты въ женахъ, и благословенъ плодъ чрева Твоего, — плодъ, котораго вкусивъ Адамъ первосозданный извергъ изъ себя древній ядъ, принятый имъ, по обольщенію, — плодъ, который услаждаетъ горькій вкусъ древа, очищая естество человѣческое, который странствующему въ пустынѣ Израилю источалъ рѣки воды, услаждалъ Мерру и дождилъ хлѣбъ чудный, несѣянный. Благословенъ плодъ, который безплодную и горькую воду, посредствомъ всыпанной въ нее Елисеемъ соли, содѣлалъ пріятною и плодотворною. Благословенъ плодъ, который изъ неповрежденной отрасли дѣвическаго чрева прозябъ, подобно грозду, полному и совершенно зрѣлому. Благословенъ плодъ, изъ котораго истекаютъ источники воды, текущей въ жизнь вѣчную, — плодъ, изъ котораго происходитъ хлѣбъ животный — тѣло Христово и спасительное питіе — чаша безсмертія. Благословенъ плодъ, который славитъ всякій языкъ небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ, въ Троицѣ святаго Божества, исповѣдуя Его тождественнымъ въ существѣ, но различая въ Немъ личныя начальныя свойства. Благословенна Ты въ женахъ и благословенъ плодъ чрева, Твоего: Она же — какъ говоритъ Священное Писаніе — смутилась отъ слова сего и размышляла Сама съ Собою, говоря, что-бы это было за привѣтствіе? (Лук. 1, 29). Смутилась, — сказано. Не невѣріе какое-нибудь поколебало Ея душу, — нѣтъ; но скорѣе удивленіе къ необычайному вѣщанію, такъ какъ въ явленіи представлялось предвѣстіе. Она не была подобна Захаріи, обнаружившему свое невѣріе во святилищѣ, который, хотя и пріобрѣлъ способность къ дѣторожденію, но, въ наказаніе, лишился орудій слова и, переставъ быть безчаднымъ, сдѣлался нѣмымъ. Она почувствовала въ душѣ смущеше отъ сдѣланнаго Ей привѣтствія, какъ Дѣва совершенно непорочная, не имѣвшая не только смѣшенія, но и обращенія съ мужемъ, и привыкшая непрестанно устремлять умъ Свой къ созерцанію вещей небесныхъ. Бывъ, какъ и естественно, стыдливою, Она должна была сначала придти въ недоумѣніе, потомъ, предавшись размышленію о сказанномъ Ей, слушать говорящаго, такъ сказать, не безъ вниманія и разсужденія. Поэтому Евангелистъ мудро замѣтилъ, что Она размышляла (какъ-бы повѣряя мысль судомъ чистаго разума, чтобы сказаннаго Ей не понять превратно), говоря: что бы это было за привѣтствіе? Происходя отъ благороднаго племени и будучи дщерію Давида, Она, конечно, знала божественныя повѣствованія, заключающіяся въ Писаніи, и потому тотчасъ могла обратить умъ Свой къ паденію праматери, представляя Себѣ прельщеніе ея и другія такія же событія, преданныя древними. Итакъ не безъ причины Евангелистъ написалъ, что Она размышляла; но этимъ показалъ Ея умъ и то, что Она любила имѣть познаніе о предметахъ не поверхностное, а твердое и основательное. Въ самомъ дѣлѣ, Ей не надлежало принимать привѣтствія, не повѣривъ мыслей Своихъ о (возвѣщаемомъ) благѣ созерцаніемъ разума. Стараясь успокоить смущенный духъ Свой, Она не произносила словъ, но только однимъ взоромъ показывая нѣкоторое недоумѣніе, вмѣсто голоса обнаруживала состояніе Своей души выраженіемъ внѣшняго Своего вида. «Что это за привѣтствіе? говоритъ Она. Неужели Я одна изъ женщинъ дамъ природѣ новые законы? Не ужели Я одна могу понести въ чревѣ плодъ, не имѣвъ сообщенія съ мужемъ? Что бы это было за привѣтствіе? Кто принесъ такую вѣсть, и откуда онъ пришелъ? Почитать-ли вѣщающаго человѣкомъ? Но онъ представляется безтѣлеснымъ. Ангеломъ-ли его назвать? Но онъ говоритъ, какъ человѣкъ. Я не понимаю того, что вижу, недоумѣваю о томъ, что слышу».

Что же дѣлаетъ тогда Гавріилъ? Примѣтивъ смущеніе Отроковнцы и не размышляя болѣе ни о чемъ, тотчасъ взываетъ, говоря: не бойся, Марія! Ты обрѣла благодать у Бога (Лук. 1, 30). Итакъ, Онъ прежде устранилъ страхъ Ея, потомъ внушилъ бодрость, сказавъ: не бойся! Ты обрѣла благодать у Бога, которую потеряла Ева. Словомъ благодать онъ ясно опредѣлилъ свою мысль и разсѣялъ всѣ кажущіяся сомнѣнія, а присовокупивъ: обрѣла благодать у Бога, совершенно отогналъ страхъ отъ Дѣвы. Не бойся, Марія! Это — не обманчивая рѣчь, не обольстить тебя пришелъ я; не змій лукавый опять говоритъ съ Тобою: не земный вѣстникъ предстоитъ Тебѣ: съ неба несу Тебѣ благовѣстіе, и притомъ не простое, но благовѣстіе радости. Не бойся, Марія! Не тщетно это привѣтствіе и не печаль оно Тебѣ предвѣщаетъ! Господь съ Тобою, податель всякой радости, Спаситель всего міра, — съ Тобою Тотъ, который, не отлучаясь Отческихъ нѣдръ, вмѣстился въ Твоей утробѣ. Я назвалъ Тебя Благодатною, чтобы выразить радость сокрываемаго въ Тебѣ таинства. Я назвалъ Тебя благодатною, потому что всю эту радость Ты вмѣщаешь во чревѣ Твоемъ; потому что Ты одежда благолѣпная по красотѣ божественныхъ даровъ. Господь съ Тобою! — воззвалъ я, чтобы выразить могущество въ Тебя вселившагося. Онъ Господь и Богъ, властитель, начальникъ мира, отецъ будущаго вѣка. — Твой Сынъ, о Дѣва, и Спаситель всѣхъ (Ис. 8, 6). Господь съ Тобою: съ Тобою благодать и истина, Господь закона, но Отецъ благодати и источникъ истины. Не бойся, Марія! Господь съ Тобою, Властитель всякаго начальства, Сынъ Отца свѣтовъ, который въ вѣчности родился отъ Него, но во времени воплотился отъ Тебя, который на небѣ весь въ нѣдрахъ Отца, а на землѣ весь съ Тобою во чревѣ Онъ съ Тобою и въ Тебѣ. Невмѣстимый по естеству, вселившись въ Твою утробу, вмѣстился въ Тебѣ. Не бойся, Марія! Ты обрѣла благодать у Бога, — благодать, которой не получила Сарра, которой не испытала Ревекка, которой не познала Рахиль; Ты обрѣла благодать, которой не удостоилась ни славная Анна, ни Фенанна, ея соперница. Ибо хотя онѣ изъ безчадныхъ сдѣлались матерями, — но вмѣстѣ съ безчадіемъ потеряли дѣвство; а Ты, ставъ Матерью, сохранила и дѣвство Свое невредимымъ. Итакъ, не бойся; Ты обрѣла благодать у Бога, — благодать, какой никто, кромѣ Тебя, не обрѣталъ отъ вѣчности.

Въ чемъ же состоитъ это преимущество благодати у Бога? Ты обрѣла благодать у Бога; и се, зачнешь во чревѣ, и родишь Сына и наречешь имя Ему Іисусъ (Лук. 1, 30-31). О чудо! Сперва Ангелъ разрѣшаетъ Ея сомнѣніе, а послѣ объясняетъ самое дѣло. И смотри, что производитъ его краткая рѣчь: прогоняетъ страхъ, предвозвѣщаетъ благодать, объясняетъ зачатіе, предсказываетъ рожденіе и назначаетъ имя раждаемому. Но здѣсь еще не конецъ словамъ его. Чтобы показать великое могущество Младенца, онъ тотчасъ присовокупилъ: Онъ будетъ великъ, и наречется Сыномъ Вышняго, — и дастъ Ему Господь Богъ престолъ Давида отца Его, — и воцарится надъ домомъ Іаковлевымъ во вѣки и царству Его не будетъ конца (Лук. 1, 32-33). Видишь, какъ онъ изгналъ изъ Дѣвы страхъ? Какъ ободрилъ духъ Ея? Назвавъ имѣющаго родиться Сыномъ Всевышняго и наименовавъ Давида Его отцемъ, Онъ вдругъ возвысилъ умъ Ея, какъ видно изъ послѣдующаго.

Смотри, какой разумъ имѣетъ Дѣва! Она, услышавъ сіе, и зная непреложность высочайшей власти воли Божіей, сказала Ангелу: какъ это будетъ, когда Я не знаю мужа? Ты обѣщаешь Мнѣ — говоритъ Она — что-то странное; ты возвѣщаешь Мнѣ то, что превосходитъ естество: Я браку не причастна, — Я обручилась жениху, но бракомъ не сочеталась; Я знаю только въ Іосифѣ обрученника, но не мужа; со Мною живетъ женихъ, но не раздѣляя брачнаго ложа. Какъ будетъ сіе, когда Я не знаю мужа? Не ужели природа одну Меня сдѣлаетъ Матерію безъ брака? Не ужели Я одна, вопреки природѣ, покажу новый для нея образъ рожденія? Бракосочетанія не было; сообщенія съ мужемъ Я не имѣла; Іосифа Я не познала; Я признавала въ немъ Своего защитника, но не мужа. Итакъ какимъ образомъ это будетъ со Мною?

Гавріилъ тотчасъ отвѣтствуетъ и высокимъ отвѣтомъ своимъ утончаетъ простой Ея вопросъ, говоря: почему Ты, всеблаженная, говоришь это? Почему произносишь эти слова? Я съ неба пришелъ возвѣстить Тебѣ о новомъ образѣ зачатія: не земнородный говоритъ съ Тобою. Я сказалъ: Господь съ Тобою; а Ты съ сомнѣніемъ говоришь: какъ это будетъ со Мною? Я благовѣствую Тебѣ о Томъ, который былъ прежде моего пришествія и который вошелъ во чрево Твое, — а Ты говоришь мнѣ о мужѣ, о земномъ рожденіи, спрашивая: какъ это будетъ съ Тобою? Размысли, — какъ процвѣлъ жезлъ (Числ. 17, 8), — какъ камень источилъ воду и откуда онъ исполнился ею (Исх. 17, 6), — какъ огонь купины обнялъ кустарникъ, не сожигая его? (Исх. 3, 2) Если ты вѣришь этимъ событіямъ, то вѣрь и мнѣ. Виновникъ чудесъ, и тѣхъ, и этихъ, одинъ и тотъ же, котораго Ты во чревѣ носишь; Ты особеннымъ образомъ будешь питать носимаго Тобою Младенца — не такъ, какъ Елисавета, или Анна, мать Твоя. Онѣ сдѣлались матерями по обыкновенному закону природы; Ты родишь Сына, безъ мужа и безъ сѣмени въ Тебѣ зачатаго. Если ты хочешь знать самый образъ событія, то я объясню Тебѣ и его.

Духъ Святый найдетъ на Тебя и сила Всевышняго осѣнитъ Тебя (Лук. 1, 31). Имѣющій родиться произойдетъ не отъ хотѣнія плоти (Іоан. 1, 12). Хотѣніе плоти не будетъ имѣть мѣста при рожденіи Богоматерію, — потому что оно выше предѣловъ естества. И если оно вовсе не имѣетъ ничего естественнаго, — то и самый способъ его выше и превосходнѣе естественнаго. Итакъ, никакая страсть не примѣшалась къ земному зачатію Ея, какъ бываетъ у людей, не сопровождала и небесное рожденіе Господа. Духъ Святый найдетъ на Тебя, и Сила Всевышняго осѣнитъ Тебя. Смотри, какъ открывается здѣсь таинство Троицы. Говоря о Святомъ Духѣ, Архангелъ не инаго кого-либо разумѣлъ, какъ Утѣшителя. Силою Всевышняго онъ явно назвалъ Сына, а словомъ: Всевыншій — означилъ лице Отца. Выраженіемъ же: осѣнитъ Тебя — онъ говоритъ, кажется, тоже, что — по моему мнѣнію — сказалъ Аввакумъ, когда, взирая прозорливыми очами, назвалъ Дѣву горою пріосѣненною (Авв. 3, 3), какъ бы изображая силу Духа, Ее осѣняющую, и неизреченную скинію, въ Ней самодѣйствующую способомъ воплощенія, по которому въ утробѣ Дѣвы, свободной отъ страстей и чистой отъ всякой вещественной привязанности, воздвигъ нерукотворенный храмъ тѣла (Спасителя), какъ видно изъ послѣдующаго.

Посему раждаемое будетъ свято и наречется Сынъ Божій: тотъ предвѣчный Младенецъ, который отъ Святаго Духа, чрезъ Святаго Отца, непостижимо образовался, поистинѣ будетъ Святымъ и назовется Сыномъ Всевышняго, какъ Слово, совѣчное Всевышнему. Такимъ образомъ ясно показано Дѣвѣ, — кто, отъ кого и какимъ образомъ зачался въ Ея чревѣ, — показано и то, что имѣющій родиться отъ Нея будетъ Сынъ Божій.

Но чтобы яснѣе и точнѣе показать силу своихъ словъ, Ангелъ указываетъ на зачатіе Елисаветы, какъ-бы такъ говоря: кто могъ разрѣшить (неплодную) утробу въ старости, сверхъ чаянія, тотъ, безъ сомнѣнія, можетъ сдѣлать и Дѣву чревоносящею. Потомъ присоединяетъ: потому что нѣтъ ничего невозможнаго для Бога (Лук. 1, 37). Дѣва, услышавъ это, особенно же будучи озарена въ умѣ свѣтомъ обитающаго въ Ней и проникнута радостію о благовѣстіи, совершенно успокоилась и, какъ Писаніе говоритъ о Давидѣ, явилась радостною въ душѣ съ красотою очей; потому что радовалась чуду и приняла привѣтствіе съ удовольствіемъ. Да и сказанное Ей исполнено было неизреченной радости. Гавріилъ весьма удобно и весьма ясно убѣдилъ Дѣву принять чудо, сказавъ: нѣтъ ничего невозможнаго для Бога.

Но что говоритъ Евангеліе? Марія же сказала: се раба Господня; да будетъ мнѣ по слову Твоему (Лук. 1, 38). Видишь ли разумъ Ея? видишь ли превосходство скромности, облекающей Ее? Узнавъ о зачатіи и рожденіи отъ Нея, также о томъ, кто родится и чьимъ будетъ Сыномъ, какъ Онъ назовется и чей займетъ престолъ, надъ кѣмъ будетъ царствовать; наконецъ узнавъ и то, что имѣющій отъ Нея родиться никогда не будетъ безъ царства, — Она отвѣтила радостнымъ гласомъ: се раба Господня; да будетъ Мнѣ по слову твоему. Очевидно, Она выразила этими словами слѣдующее: вотъ Я въ готовности, и препятствія не будетъ никакого: душа Моя желаетъ, чрево Мое достойно, ибо оно неприкосновенно и сберегается для одного Создателя. Се раба Господня, безпрекословная къ повиновенію, способная къ служенію и готовая къ принятію; да будетъ Мнѣ по слову Твоему. Послѣ того, какъ ты все возвѣстилъ Мнѣ, какъ дóлжно, оно ознаменовалось радостію и славою вышнею. Се раба Господня; да будетъ Мнѣ по слову твоему. Какое неизреченное смотрѣніе! Какая благодать! И еще болѣе, какая вѣчная воля и предвѣдѣніе! Поистинѣ, Духъ Святый вселился въ Дѣву и сила Всевышняго осѣнила Ее, по предопредѣленному совѣту и предвѣдѣнію Божію.

И отшелъ отъ Нея Ангелъ — сказано (Лук. 1, 38) — то-есть, по исполненіи порученнаго ему дѣла. Отшелъ Ангелъ, но Господь не отступилъ отъ Нея. Тотъ ограниченъ, хотя и безтѣлесенъ, — а этотъ неограниченъ, хотя въ тѣлѣ и во чревѣ Дѣвы; тотъ возвѣстилъ грядущаго, раждаемаго отъ Дѣвы, для спасенія людей; а этотъ, пріявъ существо наше, преобразилъ въ Себя, возвративъ природѣ нашей образъ Божій и первое достоинство, непослушаніемъ прародителей потерянное, и послѣ сего возсѣлъ на небесахъ, превыше всякаго начальства, и власти, и силы, и всякаго имени, какимъ именуются въ нынѣшнемъ вѣкѣ и въ будущемъ (Ефес. 1, 21-22). Ему слава, держава, честь и поклоненіе, со безначальнымъ Отцемъ и съ пресвятымъ животворящимъ Духомъ, нынѣ, и всегда, и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
¹ Слово на Благовѣщеніе Пресв. Богородицы, cв. Андрея Критскаго. Христ. Чт. 1829 г. ч. XXXIII. стр. 245-276. Повѣрено и исправлено по греческому тексту. Patrolog. tom. XCVII. col. 881-914.
² Здѣсь въ подлинникѣ пропускъ.

Печатается по изданію: Избранныя слова святыхъ отцевъ въ честь и славу Пресвятой Богородицы. – Изданiе Русскаго на Аѳонѣ Пантелеимонова Монастыря. – СПб.: Въ Типографiи А. И. Траншеля, 1869. – С. 96-114.

      Пріидите, возлюбленные, срѣтимъ Христа, Который днесь возвращается изъ Виѳаніи и добровольно грядетъ на честную и блаженную страсть нашего ради спасенія. Нынѣ грядетъ во Іерусалимъ Тотъ, Кто для насъ сошелъ свыше, дабы насъ, лежащихъ долу, возвысить съ Собою превыше всякаго начальства, и власти, и силы,.. и всякаго имене именуемаго (Ефес. 1, 21), грядетъ же не какъ ищущій славы и не съ великолѣпіемъ, но является кроткимъ и смиреннымъ. Что смирнѣе подъяремника? Онъ же (Христосъ Спаситель), сѣдящій на херувимѣхъ, не устыдился возсѣсть на жребя, какъ на тронъ, исполняя древній пророческій гласъ: рцыте дщери Сіоновѣ: се Царъ твой грядетъ тебѣ кротокъ, и всѣдъ на осля и жребя сына подъяремнича (Зах. 9, 9; Матѳ. 21, 5). Пріидите и будемъ подражать изшедшимъ въ срѣтеніе Господу, не одежды и ваія распростирая по пути Его, но елико возможно, сами распростираясь смиреннымъ духомъ и правымъ сердцемъ и пріемля въ себя грядущее Слово, вмѣщая въ себя грядущее Слово, вмѣщая въ себѣ нигдѣ невмѣстимаго Бога: ибо это пріятно Тому, Кто низшелъ ради насъ, дабы тѣснымъ соединеніемъ съ нами совозвести насъ съ Собою. Поставимъ самихъ себя у ногъ Христа облеченными, вмѣсто одеждъ, въ благодать Его или въ Самого Его: ибо (сказано) елицы во Христа креститеся, во Христа облекостеся (Гал. 3, 27). Будемъ ежедневно говорить священныя слова, потрясая ваіями души: благословенъ грядый во имя Господне Царь Израилевъ (Іоан. 12, 13). Куда и откуда грядый? — къ намъ отъ Отца, ко кресту отъ чуда надъ Лазаремъ. Когда грядый и ради кого? — по исполненіи временъ, ради нашего спасенія: поелику единою въ кончину вѣковъ (Евр. 9, 26) Онъ добровольно избралъ смерть за людей, — по избытку человѣколюбія Онъ сталъ человѣкомъ, дабы спасти человѣка. Итакъ, послѣдуемъ смиренію Христову, объимемъ нищету, дабы обогатиться; вкусимъ креста, дабы наслѣдовать сладость жизни. Разстелемъ у ногъ Господа, вмѣсто одеждъ, желанія сердца, дабы, проходя по насъ, Онъ былъ весь въ насъ и показалъ всѣхъ насъ въ Себѣ и Себя всего въ насъ.

Хочешь ли, возлюбленный, свѣтло праздновать торжественный день и срѣтить Христа, грядущаго на страданія, и прилѣпиться къ Нему? — начертай образъ бывшаго тогда. Будь спутникомъ Побѣдителю, вмѣстѣ съ толпой потрясая знаменіями побѣды. Вмѣсто ваій принеси добродѣтельную жизнь; вѣтвями масличными содѣлай свои руки, простертыя къ милостынѣ. Ризами подстели «Покрывающему небо облаки» не плотскія одѣянія, но всего себя предай вѣрою всему Воплотившемуся ради тебя; облеки Имъ всего себя, какъ одеждою, и прими всего Его, ради тебя пришедшаго и грядущаго на страсть. Будь, если угодно, жребятемъ, являя юношескую бодрость жребяти при старческомъ умѣ: понеси Христа, грядущаго во Іерусалимъ; содѣлайся жребятемъ по простотѣ мысли. И какъ тотъ слѣдовалъ за посланными въ Виѳфагію отрѣшить и привести его, нимало не противясь, а лишь преклонившись предъ ведущими его: такъ и ты самъ подчинись научающему тебя принять Христово смиреніе, ни въ чемъ не противясь, и будешь по-истинѣ жребя Христовъ, освобожденный отъ скотскаго неразумѣнія. Уподобься дѣтямъ еврейскимъ: младенчествуй во злѣ. Перемѣни сѣдину волосъ на кротость младенца: безполезна сѣдина, если нѣтъ простоты... Сопутствуй Господу съ народомъ, предшествуя народу. Воспріими пророческія уста; воспой, прославь Возводящаго тебя отъ славы въ славу; стань Сіономъ, стань душею Іерусалима, дѣйствительнымъ градомъ Божіимъ, градомъ прославленнымъ, дабы принять Христа вселяющагося въ тебя. Се бо грядетъ къ тебѣ кротокъ и спасая, не величаясь благодѣяніями. Разшири двери устъ твоихъ, воспой съ дѣтьми, взывая: благословенъ грядый во имя Господне, Царь Израилевъ! Содѣлай сердце свое горницею постланною, дабы принять Христа для вкушенія Ему у тебя вечери. Но, трапезуя со Христомъ, не подражай Іудѣ. Вкушая трапезу таинственную, не опускай руки въ блюдо вмѣстѣ со Христомъ; не будь безразсуденъ — замышлять на учителя. Если ты слышишь: «единъ отъ васъ предастъ Меня», не величайся. Смирись со смиренными, съ молчаливыми заботься о молчаніи. А если спросятъ тебя, отвѣчай кротко Всевѣдущему и не мудрствуй, паче еже подобаетъ. Кто же уготоваетъ сердце свое, какъ горницу, — кто подражаетъ «ослицѣ» и принимаетъ Христа? — Кто окажется вечерею для Христа, предлагая жизнь свого въ пищу Изрекшему: Мое брашно есть, да сотворю волю Отца Моего, Иже есть на небесѣхъ (Іоан. 4, 34). Кто имѣетъ столь пламенную вѣру, что желаетъ претерпѣть со Христомъ вожделѣнную и блаженную страсть и, слыша предреченіе ученикамъ: се восходимъ во Іерусалимъ, и Сынъ человѣческій преданъ будетъ архіереемъ и книжникомъ: и осудятъ Его на смерть, и предадятъ Его языкомъ на поруганіе и біеніе и пропятіе (Матѳ. 20, 18), отвергаетъ всякое мірское пристрастіе; кто будетъ подражать своему Господу, ради Него охотно перенося все, что Онъ добровольно претерпѣлъ ради людей. Ибо Онъ страдалъ не за Себя Самого, но образъ давая намъ и показывая предѣлъ мужества и смиренія, дабы мы не падали духомъ, когда приключится съ нами что-либо прискорбное.

Какимъ же это образомъ? Внимательно выслушай, дабы понять значеніе сказаннаго.

Кто либо оскорбилъ тебя словомъ, не сердись: ибо и Христа, Который есть Господь Богъ, поносили. Ты получилъ тяжкую обиду отъ ближняго? Но Христосъ перенесъ и заушенія. Ты опозоренъ? Но Господь претерпѣлъ и оплеванія и носилъ хламиду — одежду поруганія. Ты въ безчестіи?Но и надъ Христомъ глумились, что и предрекъ Исаія: безчестно бысть (лице Его), и не вмѣнися (Ис. 53, 3). Тебя ударили рукою? Но и Христа ударяли по лицу, и Его главу били тростію. Тебя мучатъ? Христосъ даже былъ распятъ: гвозди пронзили руки и ноги Его; однакоже и пригвожденный ко кресту, Онъ молился за распинателей Своихъ (Лук. 23, 34). Насколько это тяжелѣе того? Насколько страданія Христовы тягостнѣе нашихъ? Конечно, ничто прискорбное, что когда-либо случалось съ нами, не можетъ сравниться со страданіями Христа: наши страданія должны считаться весьма легкими и ничтожными, какъ страданія только людей грѣшныхъ и смертныхъ, которые подвержены измѣненіямъ, рождаются и умираютъ. А насколько страданія Христовы превосходнѣе нашихъ, сего не можетъ выразить никакое слово: поелику они суть страданія Господа, всесвободнаго Бога, Который не подверженъ грѣху, — Бога неизмѣняемаго, безсмертнаго, у Него же нѣсть премѣненіе, или преложенія стѣнь (Іак. 1, 17). Но, безъ сомнѣнія, хотя Онъ грѣхи наша носитъ, и о насъ болѣзнуетъ; однако, Самъ беззаконія не сотвори, ниже обрѣтеся лесть во устѣхъ Его (Ис. 53, 4. 9): ибо Онъ весь есть правда и освященіе, и избавленіе, и отгнатель всякаго грѣха. И не взирай только на величіе страданій Христовыхъ, но почти достоинство Терпящаго. Помысли, какая разница видѣть простаго человѣка повѣшеннымъ на деревѣ и зрѣть Бога посреди разбойниковъ? Помысли, кто когда либо восхотѣлъ потерпѣть такія страданія, для перенесенія которыхъ добровольно Христосъ явился въ міръ? И когда же это? — послѣ Божественныхъ знаменій, послѣ исцѣленій, послѣ неслыханныхъ врачеваній недуговъ, послѣ благодѣяній, которыми Онъ никогда не преставалъ ущедрять приходившихъ къ Нему, немедленно разрѣшая должниковъ, однимъ законополагая отпущеніе, другихъ изъимая отъ осужденія...

А какъ не привести на память тѣхъ бѣдствій, которыя Господь испыталъ въ концѣ, именно, искушеній, которыя Онъ перенесъ прежде креста — преданія и льстиваго лобзанія, нашествія съ оружіемъ и дрекольми, приведенія къ Каіафѣ, лживыхъ свидѣтельствъ, допроса предъ судилищемъ, вопля, который подняли іудеи, возбуждая толпу: распни, распни Его, бичеваній, насмѣшекъ, заплеваній, заушеній, терноваго вѣнца, хламиды червленной, отведенія на Голгоѳу... Что еще было на крестѣ? — Гвозди, пропятіе на древѣ, оцетъ, желчь, копіе, жребій, брошенный объ одеждахъ, раздѣленіе ихъ, поруганія при крестѣ, когда одни, покивая главами, говорили такія слова: иныя спасе, Себе ли не можетъ спасти (Матѳ. 27, 42), другіе: аще ты еси Христосъ, спаси Себе (Лук. 23, 39): иные: уа, разоряяй церковь и треми денми созидаяй ю: спасися Самъ, и сниди съ креста (Марк. 15, 29); другіе: остави, да видимъ, аще пріиде Илія спасти Его (Матѳ. 27, 49); иные: аще Царь Исраилевъ есть, да снидетъ нынѣ со креста, и вѣруемъ въ Него (Матѳ. 27, 42). Представляется ли это тебѣ малымъ для образца смиренія? Умолчалъ ли бы ты, если бы перенесъ даже одинъ видъ такихъ страданій Христовыхъ? Но Христосъ молчалъ, претерпѣвая все. А сколь страшно и дивно то, чтó послѣдовало за крестомъ! Подумай: небо свыше омрачилось, солнце затмилось, луна потускнѣла, земля потряслась, бездна смирилась, горы разсѣлись, могилы извергли своихъ мертвецовъ, — и сколько еще великаго случилось въ это время! Обличенные симъ и наученные, что страдавшій былъ Богъ, іудеи, вслѣдствіе столь необыкновенныхъ событій, должны были бы, перемѣнивъ прежнее мнѣніе, узнать должное; но отъ злобы они не сдѣлались лучшими и не престали (злодѣйствовать), а подвиглись на худшее. Скажу и о злодѣяніяхъ ихъ послѣ погребенія Христа: о страхѣ при гробѣ, о запечатаніи камня, объ измышленіи касательно воскресенія, о распространенномъ обманѣ: помянухомъ, яко льстецъ Онъ рече еще сый живъ: по тріехъ днехъ востану. Повели убо утвердити гробъ до третіяго дне (Матѳ. 27, 63-64), и затѣмъ: рцыте, яко ученицы Его нощію пришедше украдоша Его (Матѳ. 28, 13)...

Помысли, человѣче, сколь велики страданія Христа моего и Бога, которыми Онъ потребилъ мои страсти! Сколько образовалось для меня источниковъ благодѣяній, сколько спасительныхъ врачеваній! Сколько въ теченіе двухъ дней перенесъ отъ іудеевъ тотъ добрый Пастырь, который положилъ душу Свою за насъ — овецъ! Сколько — прежде страсти отъ дня явленія Своего Израилю! То они говорили: бѣса имаши (Іоан. 8, 48), — то: ядца и винопійца, другъ мытаремъ и грѣшникомъ (Лук. 7, 34); иногда: «разрушаетъ (Іисусъ Христосъ) законъ», «разоряетъ субботу», — иногда: «самарянинъ есть» и «сынъ тектоновъ» и прочее, что содержится въ Евангеліяхъ. А что сказать объ искушеніяхъ и вопросахъ съ цѣлію уловить Господа: достойно ли есть дати кинсонъ кесареви, или ни (Матѳ. 22, 17)? коею властію сія твориши (Матѳ. 21, 23)? кое знаменіе являеши намъ, яко сія твориши (Іоан. 2, 18)? доколѣ души наша вземлеши (Іоан. 10, 24)? аще ты еси Христосъ, рцы намъ не обинуяся (Іоан. 10, 24)... Какъ много предпринимали дерзкіе и христоненавистные люди противъ Кроткаго и Смиреннаго, противъ Того, Кто претворялъ для нихъ воду въ вино, Кто вмѣстѣ съ ними вечерялъ, Кто призывалъ самарянъ, оправдывалъ мытарей, блудницъ обращалъ къ цѣломудрію, изсушалъ теченіе кровей, изгонялъ демоновъ, очищалъ прокаженныхъ, хромыхъ, согбенныхъ содѣлывалъ прямоходящими, укрѣплялъ члены разслабленнымъ, исцѣлялъ сухую руку, подавалъ глухимъ слухъ, слѣпымъ — зрѣніе, нѣмымъ — способность рѣчи, ходилъ по морю, немногими хлѣбами питалъ многія тысячи людей, словомъ возбуждалъ мертвецовъ! О, еслибы и насъ, мертвыхъ грѣхами и страстями прельщенія, Онъ сооживилъ въ Себѣ, благодатію и милосердіемъ Своего человѣколюбія! Чрезъ Него и съ Нимъ слава, честь и поклоненіе Отцу и благому, животворящему Его Духу, нынѣ и присно и во всѣ безконечные вѣки вѣковъ. Аминь.
 

Примѣчаніе:
¹ Въ сокращеніи и переложеніи на русскій языкъ. Curs. Compl. Patrolog. Migne, tom. XCVII, col. 985-1018, ср. «Торжественникъ» — рукопись Московской сѵнодальной библіотеки (284 - CCLXXI), лл. 239-250. Уставомъ церковнымъ чтеніе сего слова положено послѣ поліелея на утрени въ праздникъ Входа Господня во Іерусалимъ.
 

Источникъ: Слово въ недѣлю Ваій. Иже во святыхъ отца нашего Андрея, архіепископа Критскаго. // Церковныя вѣдомости, издаваемыя при Святѣйшемъ Правительствующемъ Сѵнодѣ. Еженѣдельное изданіе, съ прибавленіями. 1900. Первое полугодіе. — СПб.: Сѵнодальная Типографія, 1900. — С. 523-527.

     Услышите меня всѣ тѣ, которые, посредствомъ уничиженія Слова, избавились отъ неразумія, вознесли умъ свой отъ земли и научились мыслить о горнемъ, — поелику я предлагаю вамъ обильную духовную трапезу словесъ, — и вмѣстѣ съ Словомъ пойдемъ нынѣ на высокую гору преображенія, совлекши вещественную и темную одежду жизни и облекшись въ одежду, сотканную свыше и сіяющую лучами разумныхъ добродѣтелей. И Самому Христу, Который есть чистый всего начатокъ и пресущественное Слово Отца, Который ради насъ сошелъ съ неба и по человѣколюбію воспринялъ нашу немощную плоть, угодно, чтобы мы совершили съ Нимъ это восхожденіе, поелику мы и жизнью, и словомъ облечены уже въ бѣлыя одежды и окрылены чистыми помышленіями Духа. И это ясно изъ того, что Онъ, взявши съ Собою избранныхъ изъ Апостоловъ, какъ уже болѣе близкихъ къ Нему по своимъ свойствамъ, возвелъ ихъ на гору высокую. Съ какою цѣлію Онъ совершаетъ это и чему желаетъ научитѣ? Онъ намѣренъ показать необычайную славу и величіе Своего Божественнаго естества, въ которое, немного прежде — таинственно, а теперь болѣе ясно — посредствомъ Своего преображенія, Онъ измѣнилъ и природу, нѣкогда услышавшую: земля еси, и въ землю отъидеши (Быт. 3, 19). Нынѣ мы и празднуемъ это, то-есть: обожествленіе нашей природы, ея превращеніе въ лучшее бытіе и восхожденіе изъ естественнаго состоянія въ сверхъестественное. Этому дивятся ангелы и это прославляютъ архангелы; этому радуются и всѣ разумные премірные чины, являя тѣмъ самое дѣйствительное и неложное свидѣтельство Божія человѣколюбія, безпредѣльное и безграничное море коего невозможно и обнять умозрѣніемъ. Это теперь и мы желаемъ прославить, но достойно исполнить не можемъ. Но, поелику Богу любезно то, что совершается сообразно съ нашими силами, то и не слѣдуетъ намъ уклоняться отъ своего намѣренія и малодушествовать.

Итакъ, что говоритъ о семъ Евангеліе? Святый Матѳей повѣствуетъ, что Господь сказалъ Своимъ ученикамъ: Аминь глаголю вамъ, яко суть нѣцыи отъ здѣ стоящихъ, иже не имутъ вкусити смерти, дондеже видятъ Сына человѣческаго грядуща во царствіи Своемъ. И по днехъ шестихъ поятъ Іисусъ Петра, и Іакова, и Іоанна брата его, и возведе ихъ на гору високу едины. И преобразися предъ ними, и просвѣтися лице его яко солнце, ризы же его быша бѣлы, яко свѣтъ (Матѳ. 16, 28; 17, 1-2). Какой же духовный смыслъ сихъ словъ Евангелиста? — О числѣ шесть свѣдущіе въ наукѣ о числахъ говорятъ, что оно есть единственное совершенное въ десяткѣ число, такъ какъ составляется изъ своихъ собственныхъ частей и ими восполняется. И Христосъ Божія сила и Божія премудрость (1 Кор. 1, 24), преблагое Слово, единородный Сынъ, сый въ лонѣ Отчи (Іоан. 1, 18), въ шесть дней создалъ все видимое, а также человѣка, состоящаго изъ невещественной души и матеріальнаго тѣла. Разумно исчисляютъ и шесть видовъ любви, выше коей нѣтъ ни одной добродѣтели. Изъ числа сихъ видовъ Господь относитъ къ Себѣ человѣколюбіе къ нуждающимся, ибо, воздавая милостивымъ за ихъ добродѣтель милостію и награждая, по Своей щедрости, блаженствомъ на небѣ, Онъ говоритъ стоящимъ одесную Его: пріидите благословенніи Отца Моего, наслѣдуйте уготованное вамъ Царствіе отъ сложенія міра. Взалкахся бо, и дасте Ми ясти: возжадахся, и напоисте Мя: страненъ бѣхъ, и введосте Мене: нагъ, и одѣясте Мя: боленъ, и посѣтисте Мене: въ темницѣ бѣхъ, и пріидосте ко Мнѣ (Матѳ. 25, 34-36). Таковы виды любви, какъ называетъ ихъ въ Евангеліи сама Истина. Если же посредствомъ любви къ ближнему возгрѣвается любовь къ Богу, и человѣкъ дѣлается достойнымъ будущаго блаженства, если въ сію обою заповѣдію весь законъ и пророцы висятъ (Матѳ. 22, 40), то ясно, что любовь заключаетъ въ себѣ всѣ добродѣтели, есть самая высшая истина изъ всего, что возвѣщено Священнымъ Писаніемъ, и нѣтъ ни одной добродѣтели, приближающей человѣка къ Богу и удостоивающей его высшей славы и царства, которая не зависѣла бы отъ любви и въ ней не содержалась. Посему высшую чистоту и совершенство человѣка, стремящагося къ Верховному Благу, Которое есть Богъ, производитъ одна только любовь съ ея шестью отдѣльными видами, и она именно воспламеняетъ въ человѣкѣ огонь богопознанія. Значитъ, если кто желаетъ вмѣстѣ съ Словомъ, какъ Его ученикъ, взойти на гору высшаго умозрѣнія, созерцать неприступную славу Царства небеснаго и удостоиться видимаго и духовнаго Богоявленія (это и есть преображеніе), тотъ, когда услышитъ голосъ Слова, не станетъ удаляться отъ Его Царства, но будетъ питать и поить Христа, алчущаго и жаждущаго нашего спасенія; а изъ нуждающихся, которые вѣрою восприняли въ себя Христа, въ нихъ обитающаго, тотъ, побуждаемый любовью къ добру, приметъ странника въ свой домъ, одѣнетъ нагого, будетъ служить больному, посѣтитъ заключеннаго въ темницѣ. Подъ вліяніемъ той же любви къ совершенію добра, онъ не станетъ ограничиваться въ своемъ человѣколюбіи лишь видимою и внѣшнею помощью, но, имѣя въ виду слова Христа: понеже сотвористе единому сихъ братій Моихъ меньшихъ, Мнѣ сотвористе (Матѳ. 25, 40), позаботится и о душевномъ состояніи другихъ и предложитъ соотвѣтствующее врачество, на мѣстѣ злачнѣ вселитъ разумную и воспріимчивую къ благочестію свою паству и на водѣ покойнѣ воспитаетъ ее (Псал. 22, 2). Онъ съ радостью возвратитъ въ отчій домъ того, кто удалился изъ своего отечества и скитальцемъ живетъ на чужой землѣ; онъ словомъ истины уврачуетъ немощнаго въ вѣрѣ, утишитъ гнѣвъ и успокоитъ страсти, порветъ оковы невѣдѣнія и приведетъ къ свѣту свободы и житія во Христѣ. И вообще, поелику мы состоимъ изъ души и тѣла и всѣ нуждаемся въ двоякой помощи, одни больше, другіе меньше, въ зависимости отъ собственной воли и отъ внѣшнихъ обстоятельствъ, то и всѣмъ намъ надлежитъ помогать другъ другу, ибо благодѣяніемъ человѣкъ подражаетъ Богу, а подражаніе есть усвоеніе себя Богу, усвоеніе же есть уподобленіе, а это, въ отношеніи къ Богу, есть самое высшее благо. Видишь, какъ великъ плодъ человѣколюбія. Такимъ образомъ, при помощи самодовлѣющей шестерицы заповѣдей, отвергнувъ всякій страхъ рабскій съ бременемъ гибельныхъ страстей, очистивши себя, насколько возможно, и усовершенствовавшись въ любви, человѣкъ можетъ достигнуть и награды за добродѣтели: ему будетъ доступно сперва познаніе міра видимаго, созданнаго въ шесть дней, а потомъ и невидимаго; когда же вмѣстѣ со Христомъ онъ взойдетъ на высокую гору умозрѣнія и дѣятельности и будетъ внутри облака, тогда при помощи одеждъ Слова, убѣленныхъ какъ снѣгъ и сіяющихъ какъ свѣтъ, онъ еще яснѣе и болѣе удостоится таинственнаго видѣнія, поелику тогда образы уже уступятъ мѣсто истинѣ.

Одежды же Слова, въ духовномъ смыслѣ, суть то, чѣмъ Оно и покрывается, и открывается. Въ первомъ смыслѣ подъ одеждами нужно разумѣть слова и дѣла Спасителя во время Его чистой и непорочной жизни на землѣ, ради нашего спасенія, — свободной отъ всякаго зла и служащей основаніемъ нашей чистоты и святости. Сіи слова и дѣла по истинѣ сіяютъ какъ свѣтъ, такъ какъ исполнены совершенной чистоты и высокой ясности. Во второмъ смыслѣ подъ одеждами Слова разумѣется величіе и великолѣпіе всего того, что Имъ создано и приведено въ бытіе, а также и Священное Писаніе. Первое (величіе міра) являетъ Его, Невидимаго и Невмѣстимаго, творцемъ и виновникомъ всего, заключая въ себѣ Его во всей непорочности. Второе же, имѣя въ себѣ таинственно обитающее Слово, неизреченно открываетъ Его достойнымъ Духа. То и другое очищается и освящается Духомъ Святымъ и въ этой чистотѣ сообщается возлюбившимъ божественное, ибо Духъ вся испытуетъ, и глубины Божія (1 Кор. 2, 10). Такимъ образомъ, Слово, заключающееся внутри сихъ одѣяній, открываетъ Себя и распространяетъ свѣтъ познанія тѣмъ, которые, подобно Петру, Іакову и Іоанну, усовершены Духомъ. Изъ нихъ одни, твердо укрѣпившись на камнѣ, принимаютъ на себя дѣло утвержденія вѣры и устроеніе Церкви посредствомъ добродѣтелей; другіе же, имѣя, подобно сынамъ грома, крѣпкое основаніе въ высшемъ богословствованіи, занимаются таинственнымъ созерцаніемъ Слова. И тѣ, и другіе обнаруживаютъ совершенную глубину, высоту и широту вѣры. — Но что означаетъ необычайно сіявшее лицо? Неизъяснимую, самую высокую и удивительную красоту Слова, которая служитъ причиной непрерывной радости для созерцающихъ ее. Но какой умъ можетъ созерцать въ полнотѣ и изъяснить совершенно необыкновенное, тайное и божественное? Если одежды Слова изливаютъ столь великій и необычайный свѣтъ, то каково Его лицо, превосходящее всякое созерцаніе и познаніе? И кто можетъ уразумѣть это? Нѣтъ въ видимомъ мірѣ никого, кто былъ бы въ состояніи вмѣстить изобиліе этого сіянія. Но кому отчасти доступно это благо, оно распространяется повсюду и проходитъ черезъ все. Доказательствомъ этого можетъ служить то блаженное и много прославляемое состояніе, которое испытывали на горѣ преображенія Апостолы, когда неприступный и вѣчный свѣтъ осіялъ преобразившуюея плоть Слова изобильнымъ своимъ блескомъ. Не имѣя возможности перенести сіяніе Его непорочной плоти, они пали на лица свои. О, чудо! Восхищенные изъ своего естества, объятые тяжкимъ сномъ и страхомъ, не владѣя своими чувствами и прекративши всякое разумное движеніе и воспріятіе, они находились въ общеніи съ Богомъ; совершенно не видя, они, однако, удостоились истиннаго созерцанія и, не разумѣя своего состоянія, они владѣли знаніемъ самымъ высшимъ и таинственно пребывали въ такомъ бодрствованіи, которое превосходитъ всякое разумное наблюденіе. И совершилось чудесное дѣяніе: бодрствованіе превратилось въ сонъ, а лучше сонъ — въ бодрствованіе. Апостолъ Петръ, наслаждаясь созерцаніемъ Бога и будучи всецѣло въ состояніи духовнаго восторга, не умѣя словомъ изъяснить свое состояніе, но въ тоже время будучи не въ силахъ молчать о дарованной милости, произноситъ слова, достойныя того таинственнаго состоянія: Господи, добро есть намъ здѣ быти (Матѳ. 17, 4). Почему же, Петре? «Потому что мы, избавившись отъ безпокойной толпы людей, отъ ихъ волненій и рѣчей, наслаждаемся здѣсь неизреченнымъ богоявленіемъ Твоимъ, Господи». Посему, аще хощеши, сотворимъ здѣ три сѣни, Тебѣ едину, и Моисеови едину, и едину Иліи (Матѳ. 17, 4). Сими словами апостолъ выражаетъ желаніе, чтобы было проповѣдано міру воплотившееся и жившее среди людей Слово, какъ источникъ всякаго блага, и чтобы въ мірѣ водворилась жизнь законная, духовная и благодатная, провозвѣстниками коей были, вмѣстѣ съ Словомъ, Моисей и Илія. Еще же ему глаголющу, се облакъ свѣтелъ осѣни ихъ: и се гласъ изъ облака, глаголя: сей есть Сынъ Мой возлюбленный, о Немъ же благоволихъ, Того послушайте (Матѳ. 17, 5). Итакъ, облако, изъ котораго громко возвѣстилъ голосъ Отца о Томъ, Кто есть Преображающійся, было свѣтлое и оно, по моему разумѣнію, означаетъ Того же, Кто раньше, на Іорданѣ, явился въ видѣ голубя: тамъ Духъ Святый сошелъ съ неба въ видѣ голубя и пребывалъ на Томъ, Кто крестился и Самъ имѣлъ крестить Духомъ Святымъ и огнемъ (Матѳ. 3, 11; Іоан. 1, 33), и здѣсь именно Духъ Святый въ видѣ облака имѣлъ пребываніе на Томъ, Кто преобразился. Такъ мы побуждаемся думать объ облакѣ на основаніи словъ апостола Павла, который въ посланіи къ Коринѳянамъ пишетъ: не хощу же васъ невѣдѣти, братіе, яко отцы наши вси подъ облакомъ быша, и вси сквозѣ море проидоша: и вси въ Моисея крестишася во облацѣ и въ мори (1 Кор. 10, 1-2). Здѣсь подъ образомъ облака означается Духъ, а подъ моремъ разумѣется вода, при посредствѣ коихъ образуется баня крещенія, а лучше сказать, даруется великій и прекрасный даръ божественнаго рожденія. Къ тому же, Отецъ созерцается въ Сынѣ, а Сынъ отражается во Отцѣ, Духъ же Святый отъ Отца исходитъ, но и въ Сынѣ пребываетъ и почиваетъ, какъ единосущный и равночестный. Такимъ образомъ и здѣсь, какъ на Іорданѣ, открылась тайна Троицы. Посему, слышавше ученицы падоша ницы, и убояшася зѣло (Матѳ. 17, 6). Но Іисусъ, приступивъ, коснулся ихъ и сказалъ: встаньте, и не бойтесь. Возведше очи свои, они никого не увидѣли, кромѣ одного Іисуса. И когда сходили они съ горы, Іисусъ запретилъ имъ, говоря: никому не сказывайте о семъ видѣніи, доколѣ Сынъ человѣческій не воскреснетъ изъ мертвыхъ (Матѳ. 17, 7-9).

Итакъ ты, возлюбленный, разумѣешь смыслъ таинства. Посему никакъ не оказывайся недостойнымъ благодати Слова и не заслужи своею праздною жизнью лишенія небеснаго и блаженнаго житія. Но, отвергнувъ всякую лѣность души и свою привязанность къ вещественному, всецѣло стремись къ лучшему и небесному, уготовляй въ Духѣ для себя чистое и блаженное житіе вмѣстѣ съ Словомъ, дабы тебѣ достигнуть обожествленія и насладиться неизреченными благами. Да водворится въ тебѣ истинная добродѣтель посредствомъ твоей добродѣтельной жизни, да откроется въ тебѣ истина — посредствомъ неложнаго созерцанія бытія, а путемъ мудрости да будетъ познана тобою Сама Премудрость, въ которой всяческая состоятся (Кол. 1, 17), и вообще, да прославится въ тебѣ посредствомъ и добродѣтели, и созерцанія Богъ, въ Троицѣ покланяемый, главная и конечная причина и цѣль добродѣтели и умозрѣнія, ради Коего существуетъ все остальное. Велики, значитъ, дары, данные тебѣ, человѣкъ, если ты станешь стремиться къ Богу, и побѣждаютъ всякій умъ и разумѣніе божественныя таинства, касающіяся тебя. Посему не падай, одержимый малодушіемъ, стремись къ уразумѣнію себя и не отвергай дара. Внемли голосу, призывающему тебя, не будь неблагодаренъ за благодѣяніе и, получивши даромъ спасеніе, не выражай неудовольствія. Остави землѣ земное, ибо Слово повелѣваетъ: остави мертвыхъ погребсти своя мертвецы (Матѳ. 8, 22). Мертвое же, очевидно, есть все то, что разрушается и уничтожается и что мертвитъ тѣхъ, кои о семъ заботятся. Мертвыхъ и погребаютъ мертвые, поелику они, вслѣдствіе общенія съ тлѣннымъ, лишены истинной жизни и, въ награду за свое расположеніе къ разрушаемому, получаютъ наименованіе и дѣйствительно суть мертвые. Но что можетъ быть несчастнѣе такого состоянія? Ты же, избавившись отъ всего того, что измѣняется и преходитъ, и отвергнувъ то, что прекращается вмѣстѣ съ этою жизнію и тѣломъ, безвозвратно слѣдуй за Христомъ, Который ради тебя уничижилъ Себя и принялъ человѣческій видъ, дабы Онъ воспринялъ тебя со всѣмъ твоимъ существомъ, уничтожилъ въ Себѣ твои недостатки и совершенно освободилъ тебя отъ грѣха. Сопутствуй Христу, ради тебя совершающему путь въ мірѣ, не отставай отъ Него и не прекращай своего слѣдованія за Нимъ, обративши свое вниманіе на что либо другое. Слѣдуй за Нимъ и тогда, когда Онъ вознесется на небо: и ты пересели туда свою душу и жизнь. Хорошо тебѣ быть съ Богомъ: тамъ великолѣпое собраніе святыхъ, тамъ величественный хоръ всѣхъ торжествующихъ. Совершая во всемъ добрый подвигъ, имѣй страхъ и любовь, дабы тебѣ не возгордиться подъ вліяніемъ величія и красоты добродѣтелей и не пріобрѣсти самодовольства подъ вліяніемъ успѣха въ совершенствованіи, но всегда въ чистотѣ и неповрежденности соблюдай въ себѣ любовь къ божественному и вышемірному. Ибо Тотъ, къ Кому влечетъ тебя любовь, безначаленъ и безконеченъ, неограниченъ и безпредѣленъ; мы и теперь можемъ постигнуть Его въ дыханіи хлада тонка, а когда переселимся отсюда, то вполнѣ соединимся съ Тѣмъ, къ Кому стремимся, благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, Коему со Отцемъ и Святымъ Духомъ слава, честь, держава, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.
 

Примѣчаніе:
¹ Въ переложеніи и сокращеніи. Migne, Patrologiae cursus completus, series graeea, t. XCVII, col. 931-958.
 

Источникъ: Слово на Преображеніе Господа нашего Іисуса Христа, иже во святыхъ отца нашего Андрея, архіепископа Критскаго. // Церковныя вѣдомости, издаваемыя при Святѣйшемъ Правительствующемъ Сѵнодѣ. Еженѣдельное изданіе, съ прибавленіями. 1899. Второе полугодіе. — СПб.: Сѵнодальная Типографія, 1899. — С. 1217-1223.

     Возлюбленные! Пусть, подобно органу радованія, звучатъ нынѣ слова и пѣсни наши. Возьмемъ псалтирь съ гусльми (Псал. 80, 3), воспоемъ Богу нашему, воспоемъ разумно (Псал. 46, 8), — воспоемъ славу Воздвиженія. Покажемъ, гдѣ въ Писаніи явленъ образъ Воздвиженія: можетъ быть, мы узнáемъ отсюда, какъ велико и премірно Воздвиженіе креста — и что не напрасно обрѣтеніе его празднуется во всей землѣ по всѣмъ Божіимъ церквамъ. Итакъ, воздвигается крестъ, являющійся изъ земли, недавно сокрытый завистію. Воздвигается крестъ (не для прославленія: ибо какую бóльшую славу онъ можетъ пріобрѣсти, когда къ нему былъ пригвожденъ Христосъ?), дабы прославленъ былъ Богъ, въ немъ покланяемый и имъ проповѣдуемый. Воздвигается крестъ, дабы съ нимъ вознесенъ былъ рогъ нашъ. Воздвигается крестъ, дабы смирить гордаго; воздвигается крестъ, дабы связать крѣпкаго и чрезъ насъ расхитить сосуды его. Воздвигается крестъ, дабы явилась тщетною зависть іудеевъ, дабы не сокрывалось погребенное въ землѣ сокровище жизни, дабы мы пріяли бисеръ, который распинатели показали намъ противъ своего желанія.

Сокровище жизни не могло оставаться неизвѣстнымъ до конца, и несчастные, допрашиваемые различными способами и обличаемые своею злобою, не могли укрываться отъ недремлющаго ока. Что же поэтому дѣлаетъ Богъ, на крестѣ и крестомъ содѣлавшій спасеніе посредѣ земли (Псал. 73, 12)? — Вложилъ царицѣ горячее желаніе, а на нихъ послалъ страхъ, смутившій всю ихъ жизнь. Когда они увидѣли, что не могутъ воспрепятствовать розысканіямъ, то, показывая вмѣсто нежеланія согласіе, открыли многоцѣнное знаменіе Владыки. А оно выходитъ изъ преисподнихъ земли, какъ бы изъ нѣкотораго иного неба, подобно солнцу, сіяя лучами Владыки. Вышло изъ сокровищницъ земли знаменіе Владыки, — знаменіе, потрясенныя которымъ адскія пещеры освободили содержимыя въ нихъ души. Какъ женихъ изъ чертога, вышелъ изъ земной опочивальни крестъ Господень, изъ-за котораго обрученная Христу церковь языческая отвергла многообразное нечестіе эллинское. Вышла духовная жемчужина вѣрныхъ, утвержденная на вѣнцѣ Христовомъ, дабы озарять всю вселенную. Вышло украшеніе Церкви — крестъ Христовъ, дабы украсить всяческую земную тварь. Вышелъ крестъ, какъ невинный изъ темницы, дабы призвать виновныхъ, — неудержимый узами, дабы освободить связанныхъ, — изъ темныхъ мѣстъ свѣтильникъ свѣта, дабы (разгнавъ тьму невѣдѣнія) разлить свѣтъ познанія. Итакъ, по справедливости Церковь, радуясь о крестѣ Христовомъ, облекается въ свой хитонъ и, являясь подобно невѣстѣ, чествуетъ наступленіе настоящаго дня. По справедливости сіе множество людей собралось нынѣ, дабы узрѣть явленный нынѣ крестъ и поклониться Христу, котораго видитъ возносимымъ вмѣстѣ съ нимъ (крестомъ): ибо онъ явился, чтобы быть воздвигнутымъ, и воздвигается, чтобы его видѣли. Какой-же это крестъ? Недавно сокрытый на Голгоѳѣ, теперь вездѣ почитаемый. Ему мы празднуемъ сегодня, ради него собираемся. Онъ — причина настоящаго праздника. Таково объясненіе таинства.

Впрочемъ, пора посредствомъ свидѣтельства Писанія содѣлать достовѣрнымъ и воздвиженіе самаго креста, какъ это мы обѣщали немного ранѣе. Надлежало тому сокрытому и животворящему древу быть поставленнымъ (какъ городу на верху горы, или какъ свѣтильнику на свѣщницѣ), дабы оно было видно всему міру. Поэтому-то, конечно, первые изъ христіанъ, при общемъ торжествѣ всей Церкви, повелѣли воздвигнуть его на высоту и какъ бы съ высокой башни показать всему собранію. Это же нынѣ дѣлаютъ принявшіе достоинство первосвященническое. Восходя на возвышенное мѣсто церкви и воздвигая на высоту сей многочестный и преславный крестъ, они многократно поднимаютъ его и показываютъ народу, только что не восклицая: «се обрѣтено утаенное сокровище спасенія! се — печать, которою мы назнаменались! Вотъ — крестъ, чрезъ который мы познаны Распятымъ! Вотъ — рогъ, которымъ мы избодемъ враговъ нашихъ (Псал. 43, 6), въ которомъ мы безопасно избѣжимъ сѣтей противника, — уповая на который, мы будемъ считать раны демоновъ стрѣлами младенцевъ (Псал. 54, 22). Вотъ нынѣ мы видимъ животъ висящъ предъ очами нашими» (Втор. 28, 66). Итакъ, внемлемъ пророку, который говоритъ: возносите Господа Бога нашего, и покланяйтеся подножію ногу Его, яко свято есть (Псал. 98, 5). Воспоемъ съ Давидомъ пѣснь Давидову: вознесися на небеса, Боже, и по всей земли слава Твоя (Псал. 107, 6), вознесися судяй земли (Псал. 93, 2), да укрѣпится рука Твоя, и вознесется десница Твоя (Псал. 88, 14), не забуди убогихъ Твоихъ до конца (Псал. 73, 19), во благоволеніи Твоемъ вознесется рогъ нашъ (Псал. 88, 18). Внидемъ въ самый рай Писанія, соберемъ, какъ цвѣты, приличныя этому времени (изреченія), возьмемъ въ руководители пророковъ, которые предвозвѣщаютъ Воздвиженіе креста.

И первый пусть ведетъ насъ Моѵсей, служитель Божій и законодатель, вознесшій мѣднаго змія, не затѣмъ, чтобы онъ былъ прославленъ, но чтобы послужилъ знаменіемъ (и ядомъ мѣди изображая ядъ злобы, какъ на судѣ, показывалъ сходство мѣди со зломъ). И самъ Моѵсей воздвигъ нѣкогда руки (Исх. 17, 11), прообразуя распеншагося Христа и воздвигаемый нынѣ крестъ. Уловляя нѣкогда Амалика, Іисусъ молился: да станетъ солнце прямо Гаваону и луна прямо дебри Елонъ (Нав. 10, 12), не для того только, чтобы возвѣстить день креста, въ который распрострется тьма по всей земли (Матѳ. 27, 45), и не для того только, чтобы въ сей день сдѣлать достовѣрною высоту силы Божіей и мышцу Его, вознесшуюся надъ врагами, но чтобы показать и воздвиженіе креста, и прообразовать восхожденіе на немъ Солнца Славы. И Авраамъ принесъ жертву (Быт. 22, 13) во образъ таинственнаго жертвоприношенія, но, повинуясь внезапному гласу съ высоты, заклалъ на вершинѣ горы агнца, прообразуя вознесеніе креста на высоту. Бывшіе съ Азаріею въ огнѣ Вавилонской пещи, молясь, нѣкогда воздвигли руки на высоту и угасили поднявшееся въ ней пламя огненное (Дан. 3, 24), воздвиженіемъ рукъ изображая возносимый крестъ. Іона воздвигъ нѣкогда гласъ (Іон. 2, 2), крестовидно совозвысивъ руки, и тотчасъ привлекъ свышнюю силу, будучи невредимо изверженъ звѣремъ. Славная Іудиѳь воздвигла нѣкогда мечъ надъ главою спящаго Олоферна (Іудиѳ. 13, 9), прообразуя воздвиженіе Креста, и содѣлала спасеніе Израилю. Даніилъ нѣкогда во рву львиномъ воздвигъ гласъ къ Вышнему, прообразуя воздвиженіе креста, когда пророкъ Аввакумъ, восхищенный въ мгновеніе ока, принесъ ему пищу (Дан. 14, 30). А что думаетъ Іеремія, говоря отъ лица богоубійцъ: пріидите и вложимъ древо въ хлѣбъ его и потребимъ отъ земли живущихъ (Іер. 11, 19). И что значатъ подобныя этимъ слова Исаіи, который говоритъ нѣгдѣ: яко овча на заколеніе ведеся, и яко агнецъ предъ стрегущимъ его безгласенъ. Во смиреніи Его судъ Его взятся. Яко вземлется отъ земли животъ Его. И той грѣхи многихъ вознесе (Ис. 53, 7-8. 12)? Куда (вознесе), если не на древо крестное, пригвоздивши къ которому сей хлѣбъ, они не оставили Его прежде, чѣмъ вознесли Его на высоту, во свидѣтельство видящимъ и во образъ настоящаго Воздвиженія? Какъ, въ самомъ дѣлѣ, назвать это, если не воздвиженіемъ и явленіемъ креста, равно какъ и закланіемъ Агнца, вознесеннаго на крестъ и пригвоздившаго грѣхи міра, чѣмъ ясно указано на Воздвиженіе креста?!. Но довольно приводить свидѣтельства изъ Писанія, предвозвѣстившія Воздвиженіе креста, дабы многіе не пресытились словомъ.

Мы же, поклоняясь въ немъ (крестѣ) Христу, помыслимъ о величіи силы Его и о чудесномъ Его домостроительствѣ о насъ чрезъ крестъ, какъ говоритъ Божественный Давидъ: Богъ царь нашъ прежде вѣкъ содѣла спасеніе посредѣ земли (Псал. 73, 12). Сей крестъ есть и видимое древо и часто въ Писаніи называется «знаменіемъ». И подлинно, что значатъ слова Давида: сотвори со мною знаменіе во благо (Псал. 85, 17), знаменася на насъ свѣтъ лица Твоего, Господи (Псал. 4, 8), далъ еси боящимся Тебе знаменіе, еже убѣжати отъ лица лука (Псал. 59, 6)?! Или что говоритъ и Самъ Господь въ Евангеліи: и тогда явится знаменіе Сына человѣческаго (Матѳ. 24, 30), и прежде сего: родъ сей знаменія ищетъ, и знаменіе не дастся ему, токмо знаменіе Іоны пророка (Матѳ. 12, 39; Лук. 11, 29), которое и само объясняется крестомъ? А что хотѣлъ сказать Сѵмеонъ Богопріимецъ, благословляя Дѣву, когда принялъ во образѣ младенца Господа и произнесъ: се лежитъ сей на паденіе и на востаніе многимъ во Израили, и въ знаменіе пререкаемо (Лук. 2, 34)? Не ясно ли словомъ «знаменіе» онъ указалъ на крестъ? Крестъ называется также «силою», на что указываетъ Давидъ: сказалъ еси силу Твою въ людехъ Твоихъ (Псал. 76, 15), — и «мышцею»: избавилъ еси мышцею Твоею люди Твоя (Псал. 76, 16). А что сила Христова есть крестъ, объ этомъ послушай Павла, который говоритъ: слово крестное погибающимъ убо юродство есть, а спасаемымъ намъ сила Божія есть (1 Кор. 1, 18. 24). Послушай и Самого Господа, Который говоритъ Моѵсею: «ожесточая ожесточу сердце Фараоново, дабы явить на немъ всю силу Мою» (Исх. 4, 21; 7, 3; 9, 12), указывая здѣсь на силу, явленную чрезъ жезлъ Моѵсеевъ не безъ прообраза креста, на силу всемогущую — содѣтельницу преславныхъ чудесъ Его. Такъ научились мы и мыслить, и мудрствовать о крестѣ; такъ всегда мы увѣщаваемъ вѣрный народъ Божій чтить и величать крестъ: ибо имъ были уловлены языки, повсюду разсѣялась вѣра. Воздѣлавъ имъ, какъ раломъ, безплодное человѣческое естество, ученики Христовы приготовили Церкви обильную жатву увѣровавшихъ во Христа. Укрѣпляемые имъ (крестомъ) мученики и падая поражали мучителей. Чрезъ него познанъ Христосъ, и церковь вѣрныхъ, постоянно раскрывая Писанія, вводитъ Сына Божія, Самого Бога Господа, громогласно возвѣщающаго: аще кто хощетъ по Мнѣ ити, да отвержется себе, и возьметъ крестъ свой, и послѣдуетъ Ми (Лук. 9, 23). Чрезъ него вездѣ процвѣтаетъ и проповѣдуется христіанство. Имъ укрѣпляется царская власть, утверждается государство, изнемогаютъ враги, какъ громомъ поражаются демоны: ибо мы вѣруемъ, что имъ и въ немъ спасаются, и онъ есть знаменіе Сына Человѣческаго, и въ немъ, по написанному, всяка плоть узритъ спасеніе Бога нашего, и воззрятъ іудеи нань, его же прободоша (Зах. 12, 10). Мы же, ходящіе во свѣтѣ Его, съ нимъ прославимся и воцаримся вмѣстѣ съ Богомъ, составивъ съ ангелами одинъ ликъ вокругъ Святыя Троицы, покланяемой во Отцѣ и Сынѣ и Святомъ Духѣ, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.
 

Примѣчаніе:
¹ См. Curs. Compl. Patrolog. Migne, tom. XCVII, col. 1036-1046.
 

Источникъ: Слово на день Воздвиженія Честнаго и Животворящаго Креста, иже во святыхъ отца нашего Андрея, архіепископа Критскаго. // Церковныя вѣдомости, издаваемыя при Святѣйшемъ Правительствующемъ Сѵнодѣ. Еженѣдельное изданіе, съ прибавленіями. 1899. Второе полугодіе. — СПб.: Сѵнодальная Типографія, 1899. — С. 1473-1477.

    Пріятно и полезно прославлять все то, что Спаситель нашъ Христосъ, какъ Богочеловѣкъ, совершилъ ради насъ, поелику все сіе исполнено чуда и изумленія. И какъ-же можетъ быть иначе? Богъ является среди людей и познается ими, всему подчиняется, какъ человѣкъ, исполняетъ заповѣди закона и возвѣщаетъ о семъ исполненіи, — дабы взамѣнъ дать и свой законъ, исполненный благодати и истины. Достойно удивленія и то, о чемъ говоритъ настоящее слово, то-есть обрѣзаніе Христа по плоти, по прошествіи восьми дней послѣ Его безсѣменнаго рожденія. И это событіе исполнено чудесъ и должно быть прославлено. Ибо какъ возможно не считать воличайшимъ и важнѣйшимъ чудомъ того, что Христосъ исполнилъ законъ и притомъ для нашего спасенія? Богъ принимаетъ имя. Безвѣстный, во всемъ подобный человѣку, Онъ посредствомъ имени ясно познается. По нареченному Ему имени Онъ не только называется Сыномъ, подобно тому какъ Отецъ именуется Отцемъ вслѣдствіе того, что родилъ Сына, а Духъ именуется Духомъ вслѣдствіе своего исхожденія отъ Отца (поелику оные Три суть единъ Богъ и въ нихъ едино Божество), но вмѣстѣ съ тѣмъ неложно названъ и дѣйствительно есть Сынъ Дѣвы; въ семъ отношеніи Онъ и можетъ быть постижимъ для насъ и является предъ нами кроткимъ. И я, какъ бѣглецъ, нашедши дверь спасенія открытою, дерзновенно приступаю къ Господу и Создателю.

Святый Лука такъ говоритъ о семъ событіи въ своемъ евангеліи: Егда исполнишася осмь дній, да обрѣжутъ Его, и нарекоша имя Ему Іисусъ, нареченное ангеломъ прежде даже не зачатся во чревѣ (Лук. 2, 21). Великій Лука изъясняетъ здѣсь намъ великія тайны. Поистинѣ, его евангеліе достойно Павла, который и самъ похваляясь говоритъ о семъ: по благовѣствованію моему (1 Кор. 15, 1; Рим. 14, 24). Что же желаетъ сказать евангелистъ словами: нареченное ангеломъ прежде даже не зачатся во чревѣ? Это онъ самъ изъясняетъ, разсказывая о явленіи Дѣвѣ Маріи ангела, который говоритъ: Се зачнеши во чревѣ, и родиши сына, и наречеши имя ему Іисусъ. Сей будетъ велій и Сынъ Вышняго наречется (Лук. 1, 31-32). О томъ же говоритъ и святой Матѳей, разсказывая о явленіи ангела Господня во снѣ Іосифу (Матѳ. 1, 18-21), причемъ добавляетъ: Сіе же все бысть, да сбудется реченное отъ Господа пророкомъ (Исаіею), глаголющимъ: се, Дѣва во чревѣ пріиметъ и родитъ Сына и нарекутъ имя ему Еммануилъ, еже есть сказаемо, съ нами Богъ (Матѳ. 1, 22-23; Ис. 7, 14). Ты замѣчаешь тождество реченія евангелиста и пророка: еже есть сказаемо, съ нами Богъ, то-есть спасеніе народа, совмѣстное пребываніе Господа съ рабами. А на языкѣ ангельскомъ Онъ нареченъ Іисусомъ, поелику все по Своему милосердію содѣлалъ для домостроительства нашего спасенія. Но, приступая къ Рожденному, я боюсь и ужасаюсь по человѣческому способу обхожденія приблизиться къ Тому, Кто явился въ міръ непостижимымъ образомъ. Я нахожусь въ нерѣшительности и, какъ бѣглый рабъ, страшащійся своего господина, скрываюсь. Но какъ мнѣ освободиться отъ сего страха? Это укажетъ мнѣ настоящій день, свидѣтельствующій о Томъ, Который принялъ человѣческую природу и съ нею имя. Имя это есть Іисусъ, что значитъ спасеніе, какъ Эммануилъ означаетъ съ нами Богъ, то-есть оно указываетъ на примиреніе и союзъ Бога съ людьми, съ того мгновенія, какъ только Іисусъ названъ Спасителемъ. Объ этомъ получили благовѣстіе прежде всего пастыри. И они не поклонились бы Младенцу, еслибы не были ободрены къ сему Его именемъ, послѣ чего спокойно и отправились къ Нему для поклоненія. Что же сказалъ имъ ангелъ? — Не бойтеся (Лук. 2, 10). Какой же страхъ объялъ ихъ? — Вмѣстѣ съ явленіемъ предъ ними ангела, слава Господня, говорится, осія ихъ, и убояшася страхомъ веліимъ (Лук. 2, 9). Посему ободряя ихъ, ангелъ убѣждаетъ ихъ не бояться и наименованіемъ Родившагося разрѣшаетъ ихъ страхъ. Се бо, говоритъ, благовѣствую вамъ радость велію, яже будетъ всѣмъ людемъ: яко родися вамъ днесь Спасъ, Иже есть Христосъ Господь, во градѣ Давидовѣ (Лук. 2, 10-11). Что говоришь ты, ангеле? Развѣ имя Іисусъ обладаетъ столь великой силой? — «Да, отвѣчаетъ онъ: ибо Іисусъ означаетъ Спасъ, Иже есть Христосъ Господь, — Богочеловѣкъ, всемогущій и милосердый. Посему я и возвѣстилъ пастырямъ не бояться и, повелѣвъ Іосифу наименовать Младенца въ восьмой день, тѣмъ самымъ содѣлалъ Его доступнымъ для всѣхъ людей. Самымъ естествомъ Рожденнаго я побуждался именовать Его соотвѣтствующими наименованіями. Подобно тому какъ Іосифъ добровольно и безъ страха не послѣдовалъ бы за Матерію Младенца, еслибы я не повелѣлъ ему сего, такъ я убѣдилъ и пастырей прибѣгнуть къ Господу, какъ благодѣтелю и владыкѣ, и возвѣстилъ дать Іисусу имя по обрѣзаніи, въ восьмой день по рожденіи, дабы вы безъ страха рѣшались притекать къ Тому, Кто принялъ и человѣческое естество. Сознавая столь великое къ вамъ снисхожденіе Родившагося, прославляйте благодать настоящаго дня».

Теперь изъяснимъ, чтó означаетъ, обрѣзаніе въ восьмой день. Восьмой день есть исполненіе недѣли и начало будущей. Недѣля восполняетъ (жизнь) новорожденнаго дитяти, а восьмой день возводитъ его къ совершенству и посредствомъ имени присоединяетъ его къ сонму совершенныхъ. Осмерица же есть начало перехода изъ одного возраста въ другой, и дитя, достигшее семилѣтняго возраста, посредствомъ обученія наукамъ причисляется къ сонму отроковъ. Осмерица измѣняетъ всѣ особенности дѣтскаго возраста и укрѣпляетъ отрока и тѣломъ, и духомъ. Седмерица даетъ ростъ, а осмерица — совершенство. Обрѣзаніе, въ свою очередь, совершалось въ восьмой день по рожденіи младенца и вмѣстѣ съ первымъ его наименованіемъ. И не безъ основанія. Когда человѣческій родъ во времена Ѳары, отца Авраама, сталъ прилѣпляться къ идоламъ, то Творцу угодно было отъ временъ Авраама особымъ знаменіемъ выдѣлить свой народъ до дней своего явленія въ мірѣ, которое было необходимо для обновленія человѣка. Обрѣзаніе отсѣкаетъ излишекъ плоти и даетъ знаменіе будущей восмерицы (совершенства). Но послѣ явленія въ міръ Христа и Его обрѣзанія оно потеряло значеніе, и теперь возрожденіе совершается чрезъ Духа Святаго. Обрѣзаніе было установлено по причинѣ идолопоклонства и для выдѣленія народа Божія, и прекратилось также вслѣдствіе крайняго развитія идолослуженія. Древнее служитъ символомъ для новаго. Христосъ есть восьмой отъ Адама законоположникъ. Адамъ первый принялъ законъ, Ной — второй, Авраамъ — третій, Моисей — четвертый, Давидъ — пятый (1 Пар. 16, 2; 2 Пар. 7, 6), Ездра, послѣ плѣна Вавилонскаго вторично сообщившій народу законъ и нѣкоторые обычаи, былъ шестымъ законодателемъ, а Іоаннъ Креститель, проповѣдавшій народу крещеніе покаянія и крестившій водою, былъ седьмымъ законоположникомъ. Восьмой же — Іисусъ Христосъ. Объ этомъ великомъ законодателѣ Моисей такъ говоритъ: Пророка отъ братіи твоея, якоже мене, возставитъ тебѣ Господь Богъ твой, того послушайте. И человѣкъ той, иже не послушаетъ словесъ его, елика возглаголетъ пророкъ оный во имя мое, азъ отмщу отъ него (Втор. 18, 15. 18). То-есть: будущій законодатель лишь одинъ окажется въ состояніи осуществить то, что узаконено Моисеемъ; Онъ чрезъ помазаніе будетъ исполненъ обильнаго Духа и станетъ законополагать какъ Господь и Творецъ, и только — божественное и разумное, хотя и будетъ отъ братіи нашей. Пребывая во плоти и исполнивъ законъ, Онъ, какъ Богъ, содѣлается законодателемъ всего міра и не только іудеевъ, но и всѣхъ народовъ, помазывая и усовершая всѣхъ въ Духѣ Святомъ и Своимъ именемъ призывая помазанниковъ. И Онъ обрѣжетъ плотскіе и грѣховные помыслы и воспламенитъ стремленіе къ дѣламъ благимъ и подвигамъ Царства Небеснаго, какъ поистинѣ велика совѣта Ангелъ, Богъ крѣпкій, Властелинъ, Князь Мира, Отецъ будущаго вѣка (Ис. 9, 6).

А если все сіе прекрасно, станемъ радоваться празднеству и еще болѣе раскрывать его торжественность, присоединяя къ радости радость и прославляя одного изъ рабовъ Божіихъ, хотя души праведнихъ и находятся, какъ говоритъ Премудрый, въ руцѣ Божіей, поелику всѣ они принадлежатъ Богу. Однако одни изъ нихъ ближе другихъ, вслѣдствіе того, что безпорочно уподобились образу Божію, насколько это возможно для человѣка. Итакъ, кто сей прославляемый? Это — Василій, основаніе добродѣтелей, опора Каппадокійцевъ, преславная похвала всей вселенной, устроитель порядка и благоприличія церковнаго, благодаря коему утверждаются и нынѣ существующія церкви (помѣстныя) вѣрующихъ. Хотя Церковь руководствуется и многими другими законоположеніями, прежде и послѣ установленными, однакоже она въ равной степени пользуется и правилами святаго Василія, который достойно за сіе и прославлялся еще современными ему богомудрыми мужами. Человѣче Божій, служителю вѣрный, строителю Таинъ Божіихъ и мужъ желаній духовныхъ! — такъ Писаніе называетъ мужей возвышенныхъ и стоящихъ превыше видимаго. А я назову тебя и богомъ Фараона и всей египетской и противной силы, столпомъ и утвержденіемъ Церкви, волею Господнею, свѣтильникомъ разумной жизни въ мірѣ, опорой вѣры и убѣжищемъ Духа. Но зачѣмъ мнѣ перечислять всѣ наименованія, которыя утвердила за тобою добродѣтель? Скажу только: наляцы, успѣвай и царствуй (Псал. 44, 5) и паси насъ; всякій, кто окажется подъ крыльями твоими, будетъ спокоенъ, и мы жаждемъ голоса твоего, божественная и священная главо, болѣе, чѣмъ утомившіеся путники стремятся къ источнику чистѣйшей воды. Назову тебя также дѣвственникомъ, нестяжательнымъ, почти безплотнымъ и безкровнымъ, въ своихъ писаніяхъ стоящимъ послѣ Слова Божественнаго, мудрымъ среди философовъ, вышемірнымъ среди мірского. Молчитъ далѣе древность, которую нѣкоторые богословствующіе мужи заключили въ своихъ божественныхъ писаніяхъ. Возглашаетъ новое время: сей — Василій — самый лучшій писатель для насъ и для тѣхъ, кто можетъ въ совершенствѣ изучить его творенія, отличается языкомъ и просвѣщаетъ слухъ; онъ одинъ больше всѣхъ писателей нравится серьезно занимающимся наукой, почему ему даютъ второе послѣ апостоловъ мѣсто. Если же великій Василій въ нашемъ словѣ изображенъ таковымъ, что недалеко отстоитъ отъ святыхъ по своей высокой жизни, то какъ еще мы станемъ ублажать тебя, отче Василіе, — тебя, который остротою своего слова изобличаетъ и изгоняетъ всякую ошибку, который, какъ пчела, пребываетъ благоразумно на пажити Боговдохновенныхъ Писаній, съ луговъ коего собираетъ цвѣты пророческіе и росу апостольскую? Ты непрерывно привитаешь въ мірѣ добродѣтелей, изъ коихъ приготовляешь божественный сотъ. Ты мудро созидаешь въ Духѣ Святомъ медъ непорочной вѣры, поучаешь пренебрегать дѣятельностью вредныхъ осъ и совершать полетъ на самое небо. Подобно Давиду, ты восклицаешь: Коль сладка гортани моему словеса Твоя, Господи (Псал. 118, 103).

Воспламеняемые любовію къ тебѣ, Василіе вѣрный, мы имѣемъ нынѣ великую радость, хотя и не отъ себя приносимъ эту похвалу (сіе было бы дерзновенно), но собрали ее отъ любезнѣйшихъ тебѣ похвалителей и пріурочили къ настоящему живоносному празднеству восьмидневнаго Обрѣзанія. Ибо въ день Обрѣзанія ты окончилъ жизнь, все время прослуживъ Богу и въ теченіе восьми лѣтъ занимая престолъ своей святительской каѳедры. О семъ говоритъ намъ въ вожделѣнномъ словѣ о тебѣ великій Григорій, напоенное коимъ богословіе ярко сіяетъ намъ и свидѣтельствуетъ и о тебѣ, какъ богословѣ, поелику вы оба однимъ вдохновлялись и одно созерцали. Казалось, что въ обоихъ васъ живетъ одна душа, но въ двухъ тѣлахъ. Вмѣстѣ съ нимъ (свидѣтельствуетъ о тебѣ) и Григорій Нисскій, истолкователь божественнаго, почти равный тебѣ по славѣ, при родственной близости къ тебѣ по естеству. Съ ними и Ефремъ, раскрывшій сердцамъ вѣрующихъ, при содѣйствіи божественнаго Духа, тайны божественнаго суда, открыто возвѣщаетъ о тебѣ не знающимъ тебя и убѣжденно говоритъ, что ты былъ назначенъ для мудрствованія о божественномъ и явился для блага Церкви Божіей. Отче Василіе! Блаженствуя вмѣстѣ съ сими божественными провозвѣстниками въ обителяхъ патріарховъ, въ таинственныхъ святилищахъ апостоловъ и пророковъ, наслаждаясь блаженною жизнію вмѣстѣ съ вѣнценосными мучениками, сонмами иноковъ, божественными іерархами и всѣми праведниками, вспомни и о насъ и возбуди къ молитвѣ всѣхъ твоихъ сообитателей, дабы умолить общаго нашего Владыку о спасеніи всѣхъ христіанъ. Помолись вмѣстѣ съ ними, чтобы Господь управилъ царя въ правдѣ и страхѣ Божіи, дабы онъ въ своихъ помышленіяхъ имѣлъ сообщникомъ Бога, вѣчнаго Царя, Коимъ онъ управляется съ высоты, и дабы въ благочестіи руководилъ своими подданными, начальниками и военными правителями; помолись, чтобы Господь былъ союзникомъ войска и остальной народъ сохранилъ въ единомысліи божественной вѣры и во взаимномъ мирѣ, чтобы Онъ поставлялъ епископовъ мудрыхъ въ богопознаніи и способныхъ добрѣ управлять благоустроенною тобою и ввѣренною имъ Церковію. Помолись, чтобы Господь соблюлъ іереевъ въ благочестіи, дабы они богоугодно жили и достойно воспѣвали хвалу Тому, Кто нынѣ тебя восхитилъ къ Себѣ, увѣнчалъ и всему вѣрному народу явилъ пастыремъ преславнымъ. Это Тотъ, Кто, будучи богатымъ, обнищалъ ради насъ и явился во плоти, Кто, пребывая вмѣстѣ съ Отцемъ, родился въ пещерѣ и былъ повитъ въ ясляхъ, Кто былъ воспѣтъ ангелами и вызвалъ удивленіе въ пастыряхъ, Кто въ настоящій восьмой день былъ обрѣзанъ и получилъ имя Іисусъ, Кто принесъ очистительную жертву, былъ исповѣданъ Симеономъ и Анною, получилъ дары отъ волхвовъ, бѣжалъ въ Египетъ и «поколебалъ рукотворенная Египта», Кто, достигнувъ возраста совершенна, былъ крещенъ отъ раба и въ водѣ скрылъ грѣхъ міра, Кто явился въ міръ, былъ ненавидимъ іудеями, хотя и творилъ предъ ними чудеса, былъ, наконецъ, преданъ, распятъ и потомъ погребенъ, дабы, плѣнивши адъ, возвѣстить пребывающимъ во адѣ о своемъ воскресеніи. Черезъ три дня Онъ и воскресъ и указалъ намъ, для достиженія истиннаго покоя, иную осмерицу, ведущую къ будущей осмерицѣ совершеннаго освобожденія отъ міра. Потомъ Онъ открыто являлся ученикамъ, въ ихъ присутствіи былъ взятъ на небо, и вмѣстѣ съ Собою вознесъ туда и смиренную человѣческую плоть. Но Онъ познается Единымъ Господомъ въ двухъ естествахъ, спокланяемъ съ Отцемъ и божественнымъ Духомъ и имѣетъ двѣ воли и два дѣйствованія. Посему Онъ постижимъ для насъ и непостижимъ, описуемъ и неописуемъ, изображается у насъ образами и подобіями и въ нихъ Ему, чрезъ посредство плоти и духа, воздается нами поклоненіе. Онъ изображается одинаково съ богословствовавшими о Немъ мужами и всѣми святыми и равно со всѣми святыми имѣетъ (этимъ путемъ) общеніе съ нами, поелику такимъ поклоненіемъ прославленіе возводится къ первообразу, объ этомъ поучаешь насъ и ты, отче Василіе, говоря: «почитаніе образа восходитъ къ первообразу». Имѣя такое правомысліе, станемъ избѣгать страха человѣческаго, и тогда острови Церкви, понесшіе лишенія иконъ вслѣдствіе безчинства пагубныхъ людей¹, достигнутъ оcвобожденія отъ сего зла, какъ говоритъ пророкъ Исаія: обновляйтеся острови къ Богу (Ис. 41, 1), поелику Христу Богу нашему подобаетъ честь, слава, поклоненіе, со всеблагимъ Отцемъ и всесвятымъ и животворящимъ Духомъ нынѣ и присно и въ безконечные вѣки вѣковъ. Аминь.
 

Примѣчанія:
¹ Въ сокращеніи и переложеніи на русскій языкъ. Подлинный текстъ слова помѣщенъ у Migne’я, Patrologiae cursus completus, series graeca, t. XCVII, col. 913-932.
² Указаніе на современное иконоборческое движеніе.
 

Источникъ: Слово въ день обрѣзанія Господа нашего Іисуса Христа и въ похвалу святому Василію, иже во святыхъ отца нашего Андрея, архіепископа Критскаго. // Церковныя вѣдомости, издаваемыя при Святѣйшемъ Правительствующемъ Сѵнодѣ. Еженѣдельное изданіе, съ прибавленіями. 1899 г. Первое полугодіе. № 1. — СПб.: Сѵнодальная Типографія, 1899. — С. 1-7.

     Лазарь созвал настоящее собрание, и хочет приготовить из своего воскресения трапезу, достойную тех, которые любят прекрасныя и чудныя вещи. Или лучше, он уже приготовил ее, и зовет на пир всех тех, которые в страданиях своих изображают Христовы страдания. Как же он это делает? - Предлагая в снедь совершившееся над ним великое чудо. А сколь оно велико, о сем тотчас будет сказано. И так взяв теперь в руки Евангелие и вникнув в слова, постараемся открыть глубокий смысл их, остановясь на чуде, откуда рекою проливающиеся токи учения предложим желающим обильно почерпать из них. По сему пусть станет среди нас Боговидец Иоанн, сей самовидец и провозвестник неизреченных таин, возлежавший на персях Того, кто есть жизнь всех, приложивший сердце свое, как удобоприемлемый сосуд, к живому источнику, и, посредством духовнаго некотораго сообщения, исполнившийся сокрытыми в сердце Господа животворными тайнами. Он, приступая к описанию страданий Господа, один только особливо описывает чудо, произведенное над Лазарем, и говорит:

Бе некто боля Лазарь от Вифании, от веси Марии и Марфы сестры ея. Посласте убо сестре его ко Иисусу, глаголюще: Господи, се его же любиши, болит. Слышав же Иисус, рече: сия болезнь несть к смерти, но о славе Божией, да прославится Сын Божий ея ради. (Ин. гл.2). Что Лазарь был болен, это общая слабость человеческой природы. Ибо видимая часть человека, состоя из брения и земли, много имет по природе своей недугов, возмущающих душу и обременяющих тело. - А что не к смерти, сказано, была у него болезнь, но к славе Божией, дабы Сын Божий прославился чрез нее, в сем без сомнения заключается таинственный смысл, который должно объяснить в настоящем изследовании.

Какую иную славу для Себя разумеет здесь Христос, как не славу Креста? - Слава Христова есть Крест; он был целию, предназначенною Им прежде веков. Ибо Иудеи, сотворившаго толикое чудо имели пригвоздить ко кресту, для славы коего Он пренебрег поношение, как говорит богословствующий Апостол (Евр.12:2). Ибо те, которые оставались нечувствительными при многократных чудесах Его, могли ли придти в чувство, видя и сие чудо? Несмотря на то, что воскресение и восстание из гроба четверодневнаго мертвеца, приходившаго уже в согнитие, не маловажное было чудо, и ничем не меньшее других, которых они были свидетелями, - их не вразумило толикое чудо, а только более зажгло в них зависть. И так о сей славе Он говорит, о славе Креста, на котором вознамерился умереть за нас. Хотя Он еще прежде всех веков имел славу Отца, как Бог и Сын Божий, равносущный Отцу; но и святое страдание пречистой плоти своей вменяет Себе в славу, как причину всемирнаго спасения.

Но обратимся на путь, который показал истинный путь жизни - Христос, говоря: Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя (Ин.15:13). Ибо Он знал, что по произведении сего чуда, Иудеи будут возбуждать и возмущать против Него народ, Каиафа придет в бешенство, и что Сам Он претерпит крестную смерть. А что Лазарь был друг Его, это ясно видно. Любяше же, сказано, Иисус Марфу и сестру ея, и Лазаря. Кто столько блажен, что любим от Христа, который есть самая любовь? И что удивительнаго, если и жены, мужи по духу, любимы были Тем, который пришел всех призвать к Себе? Так много Он любил их, что и чудо, сотворенное над братом их, отличил пред прочими чудесами величием действия. Егда же услыша, яко болит, тогда пребысть, сказано, на немже бе месте два дни. Для чего? - Ибо предвидел, что больной непременно умрет. И потому желая отклонить сомнения от людей подозрительных, отсрочивает на некоторое время путь свой, ожидая, пока он испустит дыхание, и погребен будет; и также, дабы кто-нибудь не почел неприличным то, что Он по первому слуху спешит показать чудо. Потом глагола учеником: идем во Иудею паки. Божественное дерзновение! - душа готовая подъять страдания и совершить таинство спасения! Глаголаша Ему ученицы: Равви, ныне искаху Тебе Иудее камением побити, и паки ли идеши тамо? Это слова малодушия, и еще более неведения! Ибо они не знали, к чему идет дело. Иначе не стали бы противоречить, не произнесли бы таких слов, которыя показывают слабый и робкий дух. При том же, имея еще и нетвердую веру, они не без причины страшились. По сему за нужное считали сказать: Ныне искаху Тебе Иудее камением побити, и паки ли идеши тамо? Отвеща Иисус: не дванадесять ли часов во дни? Аще кто ходит во дни, не поткнется, яко свет мира сего видит, Аще же кто ходит во нощи, поткнется, яко несть света в нем. Сею притчею означает время страдания, которое долженствовало скоро наступить.

Под днем разумей благодать и истину, освещаясь коими путник Евангелия не претыкается о камень Иудейскаго претыкания; Яко свет мира сего видит. Свет же мира есть Христос, который сказал: Аз свет в мир приидох. И еще: Аз есть свет миру. Под светом можешь разуметь и проповедь Евангельскую, и возрождение посредством крещения, и жизнь благочестивую, по словам: Тако да просветится свет ваш пред человеки (Мф.5:16). А под нощию - слепоту законную, по причине которой, идущий по стезям прообразований и взирающий на одну тень письмени, претыкается о Христа, служащаго камнем соблазна тому, у кого неверие ослепило очи. Почему же претыкается? Потому что не имеет в себе света благодати, который бы мог прогнать и разсеять тьму прообразовательной тени, так чтобы сияние духа осветило букву. Под днем можно еще разуметь и очевидность онаго чуда, которое подобно солнцу облистало мрачныя сердца, и вдруг всю Иудею. Ибо, не как при других чудесах, не заповедал не говорить никому о сем чуде, потому что не втайне сотворил его. Следовательно под нощию можно разуметь и тот мрак, который покрывал душевныя очи Иудеев, страдавших неведением и слепотою. Ибо не познаша, сказано оних, ниже уразумеша, во тме ходят (Пс.81:5). Они не только не захотели смотреть на Свет, во тьме светящийся (Ин.1:6), но не приняли в уважение, умалчивая о другом, и множества знамений. Посему справедливо они уподобляются ночи, и за неверие их справедливо Христос для них есть камень претыкания и соблазна.

Сия рече, и посем глагола: Лазар друг наш успе. Кажется, что слова сказаны невразумительно для учеников, впрочем оне ясно выражают означаемую вещь. Посему представляя и причину, побуждающую итти к нему, говорит; Но иду, да воз6ужу его. Не тщеславясь Он говорит сие. Иначе не выразился бы так темно, что и самые ученики не поняли слов Его. Не сказал: иду, да оживлю или воскрешу его из мертвых, но да возбужу. Трудно было вдруг угадать. Реша убо ученицы: Господи, аще успе, спасен будет. Они разумели пробуждение от сна, Рече же Иисус о смерти его: они же мнеша, яко о успении сна глаголет. Видишь, каков язык не напыщеннаго высокомерием учения, так что и слышавшие не могли уразуметь слов, по причине скромности выражения? Посему Он не укорил их, как часто то делал, исправляя медлительность ума их, когда они не понимали того, что Он говорил им. Однако после того, снимая покров наводивший темноту, яснейшим образом открывает истину, и говорит прямо: Лазар умре. Они не знали, что значили слова, и сие незнание тем более показали, что дали на оныя вовсе несообразный ответ. Посему Господь, дабы изъяснить дело, весьма кстати прибавляет тотчас: Лазар умре; как бы так говоря: заключайте же из сего объяснения, что воспоследует. Ибо иду, да возбужу его, - Говорить без тщеславия. В словах своих не показывает ни честолюбия, ни безсилия или неведения, но открывает все вместе: мудрость и предведение и силу, каковыя совершенства заключались в природе Его. Так верно предсказал Он событие, как будто бы будущее было уже настоящим.

Лазар умре: и радуюся вас ради, яко не бех тамо: но идем к нему: Видишь, как скромно выражается, и с каким неполным объяснением предполагаемой цели, идет показать чудо? Ибо, подобно как и там, где сказал: успе, не присоединил и здесь: иду, да воскрешу его; но умалчивая о том, радуюся, говорит, вас ради, да веруете, яко не бех тамо. Если б Я был там, то есть, как человек, то не превозмогла бы смерть. Но идем к нему. Для чего? Дабы вы поверили, что Я и мертвых могу воскрешать повелением Моим. Лазар умре. Прежде, когда Он неясно предсказал о смерти его словом: успе; то другом назвал его, заменив смерть именем друга; но когда прямо говорит о смерти его, то другом не называет, дабы не подумали, что Он имел к нему особливую любовь. Ибо надлежало Ему не только показать свое снисхождение, но и свое достоинство. Первое позволяло плоти все, что свойственно человечеству и естественной слабости; а другое усвояло ей то, что прилично Божеству и власти Божественной. И так радуюся, говорит, вас ради, да веруете, яко не бех тамо. Видишь, как Он при всяком случае всевает в них веру? Дабы кто не подумал, что смерть была притворная; или что Он не допустил смерть овладеть другом, что отгнал болезни и возставил болящаго. Ибо сие могло бы случиться, говорит Он, если б Я был там.

Не бех тамо: но идем к нему. Говорит по человечески. Видимою частию существа Он не был там. Ибо тело, имея троякую протяженность, и будучи ограничено, переходит с места на место постепенно. Таково свойство его. И хотя соединясь с Божеством, оно получило много сверхъестественнаго, однако не уничтожилось в нем ни одно природное качество. Но невидимым Божеством своим в каком месте Он не присутствует, или какое место вмещает Его! И так радуюсь вас ради, да веруете, яко не бех тамо. Что Ты говоришь, Господи? Ты не был там, будучи везде, и все исполиняя Божеством? Правда, говорит Он, Я был, но не плотию, а величеством славы Божественной. Но идем к нему. Время исполнить закон дружбы, время явить могущество силы, время воспретить словом смерти, и гласом разрешить пелены мертваго.

Рече же Фома, глаголемый близнец, учеником: идем и мы, да умрем с Ним. Быстрая речь! Два в ней выражаются чувства: пламенная любовь, поелику он и других с заботливостию побуждает итти на смерть с Учителем;- и робкое малодушие, поелику представляет как бы на деле то, чего еще не было. Но не будем думать, чтобы укрепивший нас в вере неверием своим, пришел в такой страх. Положим, что неустрашимость, а не боязливость вдохнула ему слова сии. Ибо весьма вероятно, что от горячей и нежной любви к Учителю своему, он почувствовал нечто достойное таковаго благорасположения к Нему. Если мы, говорит он, получили от Него силу творить знамения, и другия дарования, которыми превосходим многих, то чего не должны будем потерпеть, если тогда, как Его поведут на смерть, мы оставим Его,- Того, кто возвел нас на такую славу, что мы можем и горы переставлять, и большее сего творить? И так последуем за Ним, чтобы и жить и умереть с Ним. Язык смелый! Намерение отважное! Идем и мы, да умрем с Ним. Что ты говоришь? Еще не видишь предающаго, а возвещаешь смерть? Ищу вечери. Где умывальница? Где же стража, с которою идет изменник, дабы предать своего Благодетеля под лицемерным знаком любви? А народ где? Светильники, дреколия, мечи, с которыми вышли, как на разбойника? Еще не видно лобызания, взятия, приведения к Анне, осуждения у Каиафы, предстояния у судилища Пилатова, посмеяний, червленой ризы, терноваго венца, трости, заушений, заплеваний, биений, ударов. Еще Пилат не умывает водою рук своих, и не обагряется кровию. Еще нет креста, нет гвоздей. А ты говоришь: идем и мы, да умрем с Ним! Так, говорит он, я предвижу будущее, как настоящее. Ибо знаю, что Он воскресит Лазаря, разжет зависть в Иудеях, и тогда сбудется это. Идем и мы, да умрем с Ним. Не о себе только говорит, но возбуждает дух и в других.

Так сие происходило. Между тем Лазарь был уже мертв, и истлевал, тогда как предстает Иисус, Христос и Бог, и жизни Дарователь. Прежде надлежало сокрушиться сосуду, и потом уже притти скудельнику. Прежде надлежало разрушиться дому, и тогда уже явиться строителю. И так когда теперь Христос, Бог Слово, входит в Вифанию, последуем и мы туда за Ним словом своим. Что говорит Евангелие? Пришед же Иисус. Куда и откуда? - В Вифанию из-за Иордана. Но где нет Христа? Или какое место может быть без Него? Впрочем здесь надобно разуметь о Нем, как о человеке, а не как о Боге. Бог есть существо безпредельное и невместимое, которое ничем ограничить нельзя. Пришед же Иисус, обрете его четыре дни уже имуща во гробе. И сие Он учинил с мудрою целию. Дабы стихии разрешились на свои части, и чудо соделалось тем славнее; для того он медлил в пути. Ибо во столько дней должен был уже повредиться лежащий во гробе, между трупами мертвых. И так обрете его четыре дни уже имуща во гробе. Дабы тридневно Воскресший наперед воскресил четверодневнаго, и видели неразумные Иудеи, что начавший уже гнить и тлеть по одному слову вышел из гроба. Обрете его четыре дни уже имуща во гробе. Чем более прошло времени от погребения, тем удивительнее была сила Христова. Бе же Вифания близ Иерусалима, яко стадий пятънадесят. Посему многие вышли для утешения Марии и Марфы. И мнози от Иудеи бяху пришли к Марфе и Марии, да утешат их о брате ею. И подлинно, город был неподалеку и неудивительно, что многие пошли к ним: или для того, чтобы иметь удовольствие видеть благочестивую жизнь сих двух жен, так как она всем была известна; или по причине сего печальнаго и скорбнаго случая. Притом множество собравшагося народа могло засвидетельствовать чудо, а следовательно такое собрание и не безполезно было.

Марфа убо егда услыша, яко Иисус грядет, срете Его. Мария же дома седяше. Мария не знала, что Иисус идет. Иначе, не сидела бы дома. Впрочем, если б и знала, то по благоприличию должна была оставаться дома, дабы принимать утешения от посетителей. Но Марфа была живее по характеру и простее, и по сердцу откровеннее. Почему и побежала к Нему на встречу, дабы показать важность Его присутствия и известить о смерти друга. Объявляет Ему то, как незнающему, хотя и признается, что мог бы Лазарь и не умереть, естьлиб Он при нем был. Аще бы еси зде был, говорит, не бы, умерл брат мой. Но и ныне вем, яко елика аще просиши от Бога, даст тебе Бог. Видишь веру? Видишь несомненный дух? В двух мыслях представляет Его и Богом, и жизни подателем, хотя несколько и погрешает по простоте своей. Аще 6ы еси зде был, говорит. Что ты говоришь, Марфа? Слова несправедливы. Ибо Он был и присутствовал, и присутствует всегда. Но дабы возвеличить чудо, Всеисполняющий Божеством не много замедлил, давая время смерти. Аще бы, еси зде был, не бы, умерл брат мой. Видишь, как она уверовала в Него, что Он Бог, и что может повелевать смерти, и мертвых воскрешать властию своею? Если б Ты был здесь, говорит она, то знаю, что не победила бы смерть, и светильник рода нашего не угас бы. Не приспел бы предел жизни его, если б только Ты, полагающий всем пределы жизни, был здесь. Но и ныне вем, яко елика аще просиши от Бога, даст тебе Бог. Говорила, как к человеку. Однако смотри, как и здесь она сказала истину. Мудрая была жена, хотя и показывает легкомыслие. Будучи уверена, что если б Он был у них, то не умер бы Лазарь, не усомнилась в сем и на будущее время. Почему к первым словам своим при встрече, присовокупила и сии: Но и ныне вем, яко елика аще просиши от Бога, даст тебе Бог. Аще 6ы еси зде был, не бы умерл брат мой. Не потому, что люди умирают, он умер, но поелику Тебя не было здесь, смерти Победителя. Твердая вера, хотя речь и колеблется! Несколъко, кажется, она и укоряла Его сим за то, что Он не тотчас пришел, как скоро оне послали возвестить Ему и сказать: Се, его же любиши, болит.

Глагола ей Иисус: воскреснет брат твой. Приятныя слова! Оне двоякую приносят пользу. Не только исправляют погрешность, но и умеряют жесткость горести. Воскреснет брат твой. Для избежания тщеславия, Он не сказал: Я воскрешу, брата твоего, но: воскреснет брат твой. Сказал: воскреснет, не определив времени, чтоб очистить ея веру. Почему и она говорит: Вем, яко воскреснет в последний день. Если, говорит Он, будущему веришь воскресению, то не сомневайся и в настоящем. И того и другаго - Я начальник. Воскреснет брат твой. Сие сказал и в опровержение ея слов: Вем, яко елика аще просиши от Бога, даст тебе Бог - воскреснет брат твой. Открывает ей силу владычества своего, и научает ее быть неспешною в речах, когда оне до Бога касаются.

Иисус говорит: Веруяй в Мя, аще и умрет, оживет. И всяк живый и веруяй в Мя, не умрет во веки. Емлеши ли веру сему? Вот что сие значит: хотя бы верующий в Меня и подлинно умер, то есть, смертию телесною, однако смерть не владеет им, как неверными. Емлеши ли вере сему? - А таковым мудрым уверением Он и привлек душу жены к вере в Него, как видно из ответа. Ибо что она говорит? Ей Господи: аз веровах, яко Ты еси, Христос, Сын Божий, иже в мир грядый. Чувствуешь ли силу слов? Видишь ли, в какую веру Он привлек ее? Та, которая недавно обманывалась по простоте своей, постигла высокие догматы. Что о Христе должно исповедывать, все то в немногих словах сказала. Ей Господи: аз веровах, яко Ты еси Христос, Сын Божий, иже в мир грядый. Сие проповедав ясно, заключила в один ответ все Богословие, и все строительство спасения.

И сия рекши, иде и пригласи сестру свою, тай рекши: Учитель пришел ест, и глашает тя. Она же яко усльша, воста скоро и иде к Нему. Столько обрадовалась Ему, сколько печалилась о брате, Ибо как скоро услышала, что Иисус идет, тотчас оставила печаль свою, и показала, сколь горяча вера ея. Но и Марфа хорошо сделала, что не обнародовала обещания Христова. Поелику видела, что в числе народа, окружавшаго и утешавшаго Марию, были люди, которые ненавидели Христа за Его чудеса. Учитель пришел ест, и глашает тя. Из настоящаго присутствия, говорит, заключай, к чему клонится дело. Не для утешения, не для отрады нашей пришел. Если бы так, то Он прежде пришел бы. Пришел, дабы оживить, воскресить брата. Она же яко услыша, воста скоро, и иде к Нему. Не спрашивает, не медлит ни мало; но, как будто бы она уже обнимала руками своими оживленнаго брата, поспешно встала и устремилась к Источнику жизни, мало или совершенно не заботясь о посетителях. Не уже бо бе пришел Иисус в вес, но бе на месте, идеже срете Его Марфа. Так поспешила, что еще застала Господа на прежнем месте, А Он шел медленнее, зная подозрительный дух Иудеев, да бы не показалось им, что Он Сам вызывается на чудо, но что идет по просьбе жен. Ибо и итти не хотел, разве по усердному приглашению, дабы не подумали, что дело наперед было вымышлено. - Иудеи же, бывшие с Мариею, когда увидели, что она поспешно встала, и скоро вышла из дома, то подумав, что она спешит на гроб брата своего, дабы там плакать и рыдать о нем, пошли за нею, с намерением отклонить ее от слез. То было дело Промысла, который хотел, чтобы и они присутствовали, дабы в глазах их совершившееся чудо не осталось не засвидетельствованным.

Мария же яко прииде, идеже бе Иисус, видевши Его, паде Ему на нозе, глаголющи: Господи, аще бы, еси был зде, не 6ы умерл мой брат. Имея одинаковыя чувства с сестрою, одинаковыми приветствует и словами. Смотри, как много в короткое время делает тогда Мария. Встречает как Бога, припадает дерзает, объявляет, что умер Лазарь. И не только сие, но и что в отсутствие только Его могла случиться преждевременная смерть, говоря, что Он тогда уже пришел, когда время сделало недействительным всякое врачевство, как бы отвергаемое смертию. Из сего можно заключать, что она приняла Его за Бога, и как с Богом говорила, хотя и погрешила в словах: Аще бы еси был зде. - Иисус убо, яко виде ю плачущуся, и пришедшыя с нею Иудеи плачущия, огорчися духом, и возмутися Сам, и рече: еде положисте его? Не сказал: Пойдем ко гробу, дабы не показать прежде времени, что Он хочет произвести чудо. Где положисте его? Вас говорит, спрашиваю, которых хочу иметь свидетелями. Сами идите, и покажите гроб. Где положисте его? Нарочно показываю незнание, дабы обличить вас в неведении. Где положисте его? Не потому Он спрашивал, что не знал, но поелику хотел более расположить к чуду присутствующих. Ибо мог ли не знать, где положен был Лазарь, Тот, кто знает Отца столько, сколько Отец знает Себя; в ком сокрыты все сокровища премудрости и ведения? Не должно ли сказать, что здесь Он показывает Себя человеком, изображая в Себе наши несовершенства? Ибо незнание и от него происходящия ощущения нам принадлежат, а не Тому, кто знал все прежде, нежели что-нибудь было. Ибо хотя Он принял на Себя все свойства нашей природы, однакож только те, которыя были удалены от греховной нечистоты. Сквернам, приставшим к природе от чувственнаго вожделения, или испорченности ея, Он не был причастен. Он был безсквернен и неподвержен страстям; принял на Себя всю природу нашу, не изменяясь в Божестве своем. Разве можно положить, что Слово приняло на Себя все несовершенства природы нашей по усвоению, будучи весьма удалено от них по существу своему. - Где положисте Его? Не от незнания вопрошает. Иначе как Он, будучи в дальнем разстоянии от места, мог бы сказать: Лазарь умре? - Где положисте его? Для того, говорит Он, Я спрашиваю, дабы придать большую достоверность чуду. И думать надобно, что многие от радости спешили показать место, где положен Лазарь.

Глаголаша Ему: прииди и виждь. Прослезися Иисус. Прослезился, как человек: жалея не о Лазаре, но об Иудеях. Ибо Он пришел воскресить перваго, и потому безполезно было бы плакать о том, кто должен воскреснуть. А об Иудеях по истине надлежало плакать, поелику Он предвидел, что и по соделании чуда они останутся в своем неверии. Прослезися Иисус. Показал нам пример, образ и меру, как мы должны плакать об умерших. Прослезился; видя повреждение природы нашей, и безобразный вид, какой дает человеку смерть. Глаголаша убо Жидове: виждь, како любляше его. Смотри, и здесь зависть и враждебный дух. Виждь, како любляше его. Любимый любил. И справедливо. Аз, говорит, любящая Мя люблю. - Виждь, како любляше его. Сии слова некоторым образом происходили от удивления, но вместе и от зависти; так что некоторые сказали: Не можаше ли сей отверзый очи слепому, сотворити, да и сей не умрет? Но если Он отверз очи слепому, то почему же вы тогда не верили, и поносили Его? За чем предлагали безпрерывную цепь вопросов прозревшему, спрашивая, допрашивая, кто и откуда, и каков исцеливший, и чем отверз очи твои? Теперь как бы невольно признаетесь, что Он отверз очи слепому! И поелику одно чудо подтверждает другое, вы не принимаете ни того ни другаго. Так свойственно поступать Иудеям! Ибо когда они не огорчали Христа? Когда оставляли свое неверие, видя столь великия, и столь многия знамения?

Иисус же паки скорбя, прииде ко гробу. Бе же пещера - мрачное сердце Иудеев, и камень лежаше на ней - грубое и жестокое неверие. Глагола Иисус: возмите камень. Тяжелый - непослушания - отвалите камень, дабы извлечь мертвенное из буквы Писания. Возмите камень - неудобоносимый ярем Закона, дабы могли принять животворное Слово благодати. Возмите камень - покрывающий и отягощающий ум. Я и Сам мог бы отнять камень, но чтобы вы почувствовали зловоние, Я препоручаю самим вам отвалить камень от гроба. Возмите камень. Дабы вы засвидетельствовали, что сами отвалили и камень гроба. Возмите камень вы, Иудеи, не Мои ученики; дабы не заговорили на другой день, как о слепце: Не сей ли ест? не он ли? - и не сказали, что Я вместо сего воскресил другаго. Возмите камень, если хотите видеть великое чудо. Глагола Ему сестра умершаго Марфа: Господи, уже смердит: четверодневен бо есть. Ибо он четыре дня лежал во гробе, в продолжение которых надлежало повредиться умершему. Уже смердит: четверодневен бо есть. Слова неверия и сомнения. Впрочем необыкновенным чудесам всегда почти предшествует неверие. Уже смердит. Сказала сие Марфа, ощутив запах, когда подняли камень. Хотя слова происходили не от веры, однако относились к достоверности чуда, дабы не оставалось никакого сомнения в том, что тело пришло в разрушение. Господи, уже смердит. Не приближайся, говорит, дабы не почувствовать Тебе смрада. Уже смердит. Миро благовонное, не приступай к трупу зловонному. Господи, уже смердит. Слова жены возвеличивают чудо. Глагола ей Иисус: не рех ли ти, яко аще веруеши, узриши славу Божию? Сие сказал Он, как бы укоряя ее. Ибо из неправильных возражений ея, видно, что она не совсем свободна была от сомнений.

Иисус возведе очи горе, и рече: Отче, хвалу Тебе воздаю, яко услышал еси Мя. Аз же ведех, яко всегда Мя послушаеши: но народа ради стоящаго окрест рех, да веру имут, яко Ты, Мя послал еси. Возвел Он очи к небу, откуда снизшел к ним. Благодарит Отца, не потому, чтобы что-нибудь получил от Него. Ибо не просил. Хвалу Тебе воздаю, говорить, яко услышал еси Мя. Но совсем не просил, не умолял. Посему излишними кажутся слова: яко услышал еси Мя. Впрочем так Он говорит для Иудеев, показывая, что Он пришел с неба, и что Он есть Сын Божий и Бог, и что все творит по намерению Отца, как имеющий с Ним одну волю и природу. И поелику был человек, то и говорит по человечески, дабы не показалось несущественным вочеловечение. Сия рек, гласом великим воззва: Лазаре, гряди вон. И тотчас изыде умерый, обязан рукама и ногама пеленами, и лице его убрусом обязано. Не молится здесь, не говорит: Отче воскреси его. Ибо так говорить прилично только подвластным, и в зависимости находящимся. Но Он взывает, и не просто взывает, но гласом великим. Для чего? Дабы предзнаменовать и последнюю трубу, которая воззовеш великим гласом умерших. Лазаре, гряди вон. Владычний глас, царское воззвание, властительское повеление. Гряди вон. Оставив тление, приими плоть от нетления. Лазаре, гряди вон. Да знают Иудеи, что наступает время, когда сущие во гробах услышат глас Сына человеческаго, и, услышав, оживут. Гряди вон. Камень преткновения взят. Иди ко Мне; Я зову тебя. Гряди вон. Как друг, Я призываю тебя: как Господь, повелеваю. Гряди вон. Пусть уразумеют Иудеи, что Я, воскрешая четверодневнаго из гроба, кольми паче Сам воскресну после трех дней, если вкушу смерть. Лазаре, гряди вон. Выходи, обвитый пеленами, и облеченный в одежды погребальныя, дабы Иудеи не почли тебя за притворно мертваго. Пусть увидяш руки обвязанныя и ноги, и лице покрытое, дабы не могли не поверить чуду. Гряди вон. Пусть убедит в воскресении твоем зловоние от тела. Пусть сами развяжут пелены, и узнают того, кого положили во гробе. Гряди вон. Оживись, одушевись, и выйди из гробницы. Научи, как вся тварь во мгновение ока одушевится, когда глас трубы возвестит общее мертвых воскресение. Гряди вон. Дыхание является в ноздрях, кровь биется в жилах, открывается голос в гортани - человек слышит, видит, обоняет, ходить, словом, весь состав человека, когда одушевляется, получает употребление органов. Гряди вон. Сложи с себя пелены, и прославь чудо. Оставь отвратительное зловоние, и возвести могущество власти. Я к тебе взываю: гряди вон - Я, который сказал: да будет свет, да будет тверд. Я тебе повелеваю: гряди вон; чтобы ты мог видеть, как ученик продает Меня и продает Иудеям, как Я стою пред судилищем Пилатовым, и иду охотно на страдания - чтобы ты мог видеть дерзость Иудеев, а Мою кротость. Гряди вон; чтобы ты мог видеть, как Меня с разбойниками распинают, напаяют оцтом и желчию, и прободают копием в ребро; - чтобы ты мог видеть, как среди дня прогоняется свет, и ночь помрачает солнце; как Иудеи богохульствуют, и разбойник богословствует. Лазаре, гряди вон. И тотчас изыде умерый, обязан рукама и ногама пеленами, и лице его убрусом обязано.- И это по причине неверия Иудеев. Ибо если б на нем не было пелен то, вероятно, сказали бы, что он не умирал, но его, притворившагося только умершим, положили во гроб. Посему-то он вышел обвитый пеленами, смердящий, перевазанный со главы до ног, дабы никакого не было повода к такому заключению.

Глагола им Иисус: разрешите его, и оставите ити. Чтобы не могли ничего сказать коварные Иудеи, самих их заставляет развязать Лазаря, как бы так говоря: собственными руками вы развяжите его, и будьте свидетелями чуда. Разрешите его, и оставите ити. Поелику изхождение связаннаго не меньше удивительное есть дело, как и воскресение. Дабы совершаемое не принял кто-нибудь за призрак. Разрешите его: дабы и зрением и осязанием вы уверились, что это он самый есть. И оставите ити. Увидим, говорит, может ли действовать смерть против своей воли. Оставите ити. Ибо не требует руководителя теперь только получивший жизнь: сам может итти тот, который недавно пребывал в тлении. Разрешите его, и оставите ити. Пусть это будет образом общаго воскресения, когда тление перейдет в нетление, и все востанут от персти земной.

Мнози убо пришедшии к Марии видевше, яже сотвори Иисус, вероваша в Него. Блажен, кто совершил сию благую куплю веры, кто не вышел из Вифании тщетно, без приобретения. Я разумею пост. Кто стяжал славныя и изящныя украшения его, воздержанием и смирением, кто Истинно веруя во Христа, купил добрые маргариты Его учения, дав веру, и получив познание. Блажен, кто исткал себе безпристрастием светлую брачную одежду соединения со Христом, дабы незазорно вкушать закланную Пасху, и сретить со славою исходящаго из Вифании Господа, устилая Ему путь убеленными одеждами совести, и говоря: по мне, Господи, по мне да шествуют стопы животнаго, на которое Ты возсел. Это есть пресвятая плоть, в которую Он вышеестественно облекся для нас. Где столь благоразумный стяжатель, искупивший свое спасение сим образом? О, если бы и вы, люди Христовы, новое наследие, искупили оное в протекшие дни поста! Важная в сии дни производится купля, для тех, кои знают цену вещей. Здесь чистое золото - воздержание, жемчуг - слезы, дорогие камни - добродетельныя дела, сребро - девственность, чистыя одежды - неповрежденные нравы, ароматы - слова Господни; здесь украшение выи - кротость; предписывающая послушание; а серьги, перевязи власов, и златыя ожерелья - многоценныя заповедей исполнения.

Но для чего описывать в частности богатые дары поста, когда самый опыт научает нас, что все, от него происходящее, обращается во благо тому, кто стяжал его? - Кто же достойно совершил сей славный подвиг? Кто уподоблялся Марфе, - кто подражал Марии, сестрам Лазаря? Кто, подобно им, стяжал добрые маргариты - слезы, и принес оные Христу, оплакивая свою умершую душу так, как оне Лазаря? Кто приобрел драгой краеугольный камень - Христа, который повелел отвалить камень, чтобы воскресить Лазаря? Какая боголюбивая душа купила драгоценных ароматов; касии, ормуша, корицы, ониха, нарда, трости, и, приготовив благовонное миро, помазала вечеряющаго Господа? - которая, пав к ногам Его, помазала неприкосновенную главу, омочила миром и слезами ноги Его? - которая удостоилась слышать милостивый сей глас: Отпускаются тебе грехи твои? Какая душа изобилует столько миром и слезами что помазала и Христа - миро неистощимое?

Но, может быть, слыша сие, кто-нибудь скажет: я подражаю жене грешнице, и приношу, если не миро, то слезы. Где же вечеря? Где Христос? Где оставление грехов? - Где? Слушай. Я тебе ясно скажу. В Церкви. Во внутренней храмине твоей. Что говорю, в Церкви? В сердце твоем. Там Христос. Там излей на Него миро. Там пролей слезы. Но не имею мира, говоришь, ни алавастроваго сосуда. Не имеешь мира? - Нет, имеешь миро - благодать, алавастровый сосуд - сердце, слезы - исповедание, власы - кроткия воздыхания. Их принеси, их посвяти, и получишь прощение. Христос повсюду. Повсюду является на призывание. Только пусть не будет тут же Иуды; только зови с добрым намерением; пусть только вечеря твоя будет нелицемерная. Будь Симон, если хочешь. Пригласи Господа. Но не усумнись, как Фарисей. Призови Вездеприсущаго. Но не призывай Иуды. Будь Лазарь, если желаешь, - умерший миру, смердящий от ран, молчание, как камень, на устах носящий. Но лучше сделайся наперед другом Господу. Имеешь и ты сестр: душу и плоть. Подружи их со Христом, чтобы, когда ты почиешь, оне, подобно Марфе и Марии, послали к Иисусу, одна - мысли, другая - дела, сказать: Господи, се, егоже любиши, болит. Дабы, если ты совершенно умрешь миру и всему мирскому, пришедший Христос воскресил тебя, и сказал Ангелам своим: Разрешите его, и оставите ити. Разрешите. От чего? От уз греха. А итти куда? В недра Авраамовы, в обители вечныя, к нескончаемому Божественнаго покоя блаженству, которое да получим все мы благодатию и человеколюбием, всех нас призывающаго в свое познание, Христа, истиннаго Бога нашего, с которым слава Отцу и Святому Духу во веки. Аминь.

Христианское чтение, 1826 год, XXII, 5.

     Человек Божий, верный раб, строитель таин Христовых, муж желаний духовных! Прими в дар приносимое тебе от нас слово. Вмени оное в благодарность за те милости, кои ты являешь нам в чудном и теплом своем предстательстве. Мы именуем тебя столпом и утверждением Церкви, светилом мира; ибо ты содержишь слово жизни (Фил.2:16). Дела твои даровали тебе многия славныя имена; никакая добродетель не была чуждою тебе, добрый из Пастырей, Николай! Ибо все преславные добродетели ты вложил в душу свою, как драгие бисеры в златую сокровищницу за что едва ли не все, живущие под солнцем, прославляют тебя. Не столько освещает внутренность храмины светильник, поставленный на высоком и златом свещнике: сколько ты, поставленный от Христа, истинного света, на Святительском престоле, просвещал в темной стране мира сего всех пасомых тобою, руководя их к немерцающему свету, и как бы с некоего возвышенного места осиявая чистым светом духовного познания, не только близких, но и дальних. Ангельская жизнь твоя соделала тебя поистине высоким. Чистота души и стремление к истинному соединению с Богом вознесли тебя превыше небесных кругов. Из сего то источника проистекают и многоразличные твои добродетели. Подобно пчеле, облетая вертоград жизни Святых, и собирая с них цветы добродетелей, ты обогатил себя деятельною мудростию. Какой добродетели Святых не поревновал ты? Кому из них не последовал ты с величайшим преуспеянием? Или лучше, с каким мужем добродетели ты не сравнился чрез подражание?

Праведный Авель заслужил похвалу за дары свои: а ты, праведнейший отец, всего себя посвятил в духовный дар Богу, Который не имеет нужды ни в каких вещественных дарах. Енос надеялся на Господа: но ты взирал ясно и на то, что приготовлено для надеющихся. Енох, угодивший Богу, был преселен: ты, устремляя все мысли души своей от земли на небо, и весь выходя из границ для Бога (2Кор.5:13), пременил преходящее на вечное. Праведный Ной сделался любезен Богу приношением Ему приятных жертв, посему и спас он в ковчеге не только дом свой, но и все роды животных от потопа, покрывшего всю землю: ты приносишь Богу словесныя жертвы в таинственном служении, и в ковчеге Церкви Христовой, православным своим учением спасаешь от гибели сонмы еретиков, как некие роды животных. Авраам прославляется за принятие странных и любовь к Богу, и ублажается за то, что без заклания заклал Богу повеленную жертву - сына обетования: ты приемлешь и питаешь ежедневно самого Христа, приобщая духовной трапезе приходящих к Нему, и закалаешь не возлюбленного сына и не овча, которое указано, вместо сына, принесть в жертву, но предаешь всего себя Богу во всегдашнее всесожжение, и полагаешь, по слову Евангельскому, душу свою за овцы (Ин.10:15). Исаак похваляется за правду: ты, как бы некое правило правды, повсюду водворяешь дух ея, и с великим дерзновением удерживаешь стремящихся к неправде, ясно открываясь самым Царям в сновидениях. Иаков славится простотою нравов и многочадием; он видел лествицу, которая простиралась до небес, и предъизображала высокое таинство: ты не престаешь раждать Патриархов, Пастырей и овец Пастыреначальнику Христу, вверившему тебе стадо свое, и положиве восхождения в сердце своем (Пс.85:6), ты возвышаешься с степени на степень, преобразуешься от славы в славу, и возносишься от земли в горняя. Иов знаменит незлобием и терпением в несчастиях: ты не только не усомнился подражать ему, но и не поколебался от нападений еретических; пусть, думал ты, волны ударяются об утес, только бы сохранить мне сокровищницу от всякаго хищения! Иосиф славен целомудрием и раздаянием хлеба: ты всего себя показал образцем чистоты и медоточным учением своим изобильно насыщал всю Паству Ликийскую. Моисей прославленный за кротость и законодательство, именуется богом Фараона, и руководителем Израильскаго народа: ты, будучи кротчайшим для всех, строг только для грешников, уча их удаляться пороков, и возстающия на нас страсти, как другое Фараоново войско, погружаешь в море твоих подвигов. Мужественный Давид всеоружием духа сразил высокомернаго Голиафа: ты, мужественнейший, ежедневно поражаешь мысленнаго тирана душ, отгоняя от словеснаго стада Христова еретиков, сих волков хищных. Кратко сказать, исполнением Божественных заповедей ты сопричислил себя к славному лику Праведников и Пророков, подражая одним из них в дерзновении, другим в ревности, одним в смирении, другим в милосердии, а иным в высоте жизни. И не только подражал ты Ветхозаветным Святым, но и ученикам Христовым, чрез которых благодать и истина открыла нам таинства истиннаго служения Богу, раздрав завесу пробразований закона. Ты явился точным последователем их, соделался оком Церкви, по причине неусыпной своей заботливости, и благозвучною ея трубою. О тебе прилично сказать сии слова Писания: память праведных с похвалами (Притч.10:7); и еще: в память вечную будет праведник (Пс.111:6).

Поистине, похвала воздаваемая Праведнику веселит многие народы.

Но кто может восхвалить тебя, и достойно прославить величие дел твоих? Если мы и будем говорить о тебе, то наше слово не вполне выразит истину. Если мы вознамеримся сравнивать чьи либо подвиги с твоими, то, без сомнения, наши примеры далеко останутся назади.

Как же назовем тебя? земледельцем Так! сие имя, взятое в духовном значении прилично тебе. Ибо ты, истребив во всей области Ликийской плевелы неверия, удобрил умныя пажити, посеял на них живое слово благочестия и собрал в души, как в некия житницы, духовную жатву. Назовем ли тебя Архитектоном? Не погрешим. Ибо орудием слова своего ты разрушил идольские жертвенники эти гнездилища демонов, воздвиг Церкви Христу, устроил святые храмы в честь Мучеников, и как трудолюбивый земледелец, соделал плодоносным новонасажденный виноград сей, а зодчеством духа, как мудрый Архитектор Церкви, утвердил оную на основании истинной Веры. - Назовем ли тебя воином. Название будет справедливо. Ибо сражаясь с невидимыми силами, ты, как некий Военачальник, приял всеоружие духовное: препоясал чресла свои истиною, облекся в броню праведности, и обул ноги в твердость Евангелия мира (Еф.6:14.15). Отражая шлемом спасения нападения страстей, ты оставался твердым и неподвижным, подобно камню. Защищаясь щитом веры и непоколебимой надежды от стрел вражеских, ты поражал противников своими ударами, и разрушая все их коварства, мужественно ограждал от них паству свою. Мечем глагола Божия ты посек до корня ересь разделения Ариева и соединения Савеллиева. Равно и всех тех, которые дерзали разделять Единаго от Единыя и Святыя Троицы Христа, истиннаго Бога, приявшаго плоть для нашего спасения, неправильно понимая таинство воплощения, - или осмеливались не признавать в лице единаго Христа и Бога соединения двух естеств без смешения оных, или допускали в них разделение, - всех сих неправых умствователей, уклонявшихся либо на ту, либо на другую сторону, ты, как Финеес, поразил одним ударом меча, умилостивляя всемерно Бога всяческих. - Назвать ли тебя Ангелом. Подлинно, ты малым чем не достигаешь безтелесности Ангельской, будучи безтелесным в теле, как бы человеком воздушным, или земным Ангелом для живущих на земле. Ибо явиться во сне Царю, устрашить его, намеревавшагося в следующее утро совершить неправедную казнь, удержать его руку, простертую на умерщвление, вразумить его бичем, не нанесшим ран, и невинно осужденных мужей, внезапным предстательством исхитить от смерти, - такия действия многим ли разнятся от Ангельскаго парения? Не быстрота ли это Ангела, который перенес Аввакума из Сиона в Мидийский град Вавилон, дабы доставить пищу Даниилу, сидевшему во рве со львами? - Назвать ли тебя; кормчим? И это будет справедливо. Поелику твое ходатайство пред Богом служит вместо кормила для плывущих по пространному морю жизни, а неусыпныя молитвы твои, прелагая бурю и волнение в тишину, верно руководствуют ко брегу безстрастия прибегающих к тебе с верою. Не доказывает ли сего тот случай, когда ты в ясном сновидении открыл себя пловцам в виде морскаго путника? Пристань Адриатская знает сие событие. Когда голод тяготил твою Митрополию, и когда некоторые плаватели, имевшие на корабле своем запас хлеба, намеревались плыть мимо той пристани, ты заставил их войти в оную, дав им в залог три златницы (что тотчас сделалось для всех известным), и таким образом, доставив пищу алчущему народу, отвратил от него мучение глада. После сего, мог ли укрыться от жителей Ликийских покровитель их и питатель? Живя еще во плоти, прежде отшествия своего ко Христу, ты являлся к обремененным различными бедствиями, подавал им скорейшую помощь в нуждах, и исторгал жертвы смерти из самых ея челюстей. Все это не показывает ли того, что ты достиг Ангельской безтелесности, и потому невозбранно совершаешь чудныя дела?

Сверх сего, кто не удивится твоему великодушию? твоему тихому и кроткому нраву? твоему миролюбивому и смиренному духу? Некогда ты, как повествуют, осматривая лозы винограда Христова, и встретившись с мужем блаженной памяти Феогнием (он был тогда Маркианитским Епископом), словами Писания обличал его в заблуждении до тех пор, пока не обратил от лжи к истине. Но поелику в нем таилось раздражение, произшедшее от сего обличения, ты заметив это, возвышенным гласом произнес к нему сие Апостольское увещание: "да не зайдет солнце во гневе, нашем (Еф.4:26). Брат мой! примиримся".

Но теперь, когда ты, Отец отцев, светильник вселенныя, твердыня Церкви, ограждение верных, скорый заступник обидимых, соединился уже с нераздельною и достопокланяемою Троицею, теперь ты несравненно более промышляешь о благополучии нашем. Паря с ликами Ангельскими окрест престола славы, ты взираешь на нас свыше, о священная, и по дарованиям, Апостольская глава! Не преставай же укреплять и вооружать нас противу греха. Ограждай истиною ревнителя святой жизни твоей, отдаленнаго от тебя многим временем, но близкаго к тебе сединами. Сохраняй и сынов его, а твоих потомков. Духовным оружием слова своего прогоняй от возлюбленных тобою словесных овец нападающих на них врагов. Животворным и неложным учением благочестия исхищай от страха малое стадо, котораго ты сам был Пастырем. Защищай Священников и Христолюбивый народ величием твоих знамений. Ты имеешь великое дерзновение к Богу; ибо ты приблизился к Нему, и освещаешъся чистейшими лучами Троичнаго света.

Величаю тебя, Митрополия Ликийская! ты стяжала Пастыря чадолюбиваго; ты прияла на главу свою драгий и нетленный венец. Кто это? - Николай, предстающий в нуждах с небесными утешениями, неукоснительный защитник в обидах, подающий собою пример Пастырям, великий в чудесах и страшный в явлениях, спасающий невинных от погибели, разрушающий сновидениями неправедныя предприятия. Блажен ты из градов, Миры! ты вмещаешь в недрах своих столь великаго благодетеля. Приидите, пойдем светом его (Ис.2:5), и поживем в сени его (Плач.4:2О). Ты имеешь и трех сподвижников его: Крискента, Диоскорида и Никокла, озаренных светом Троицы, коих сам Триединый Бог достойно почтил наградами царствия, за их подвиги. Сей славный союз увенчан столь же славною главою! Ибо Николай совершил мужественно равный с ними подвиг, и был мученик своею готовностию. И что еще более, - его воодушевлением и ревностию оные Герои соплели себе мученический венец.

Итак, верующие слушатели, стекшиеся ныне во храм сей! совершая благословенную память Богоноснаго Отца нашего, будем праздновать священный и торжественный сей праздник, отложив всякую мирскую пышность, всякое наружное украшение, и все, что носит на себе вид жалкаго заблуждения языческаго, что изобретено людьми, по внушению обманчивой плоти. Все это достойно посмеяния, а вместе и плача. Мы увенчаем Святаго благоухающими розами добрых дел, и цветами духовных песнопений. Вот какое празднование любит Святый Отец наш, Николай! Сие-то торжество приятно ему, а не то, которым язычники хотели угодить ложным богам своим. Се, и тройственное сочетание мужественнейших сподвижников величит славу своего Наставника! С ними Николай водворяется в небесных селениях, с ними осиявается светом, с ними ликует духом, созерцая Бога, сколько сие возможно. Предстательством сих Мучеников, и твоими Богоприятными молитвами, Отче! да избавимся все мы от всякаго еретическаго и демонскаго навета, от всяких болезней, как тех, кои общи людям, так и тех, коими неожиданно поражают нас люди,- да избавимся и от всех других бедствий, по благодати, милосердию и человеколюбию искупившаго нас честною и жизнодательною, истекшею из ребра кровию Христа Иисуса Господа нашего, Коему подобает с Отцем и Святым Духом всякая честь и слава, держава и величие, ныне и всегда и во веки веков. Аминь.

Христианское чтение, 1834 год, IV, 229.